Четвертое крыло
Шрифт:
– Вы все умрете, – просто сказал Ксейден.
– Да, – кивнула она под раскат очередного взрыва. – Забирай отсюда свою стаю. Быстро. – Развернувшись на каблуках, она двинулась по стене, высоко держа голову, пока не скрылась в противоположной башне.
Ксейден сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах загорелось пламя… пламя битвы с самим собой.
Внутри меня нарастала невыносимая тяжесть.
Если мы уйдем, все они умрут. Все гражданские. Все летуны. Не мы их убьем – но все же будем соучастниками их гибели.
Если мы
Можно жить трусами или умереть всадниками.
Ксейден расправил плечи, и камень внутри меня расплылся тошнотой. Он принял решение. Я видела это в чертах его лица, в его осанке.
– Сгаэль говорит, что никогда не бежала от боя и не побежит сегодня. Да и я не буду стоять в стороне, когда гибнут невинные, – он покачал головой. – Но я не могу приказать вам присоединиться. Я отвечаю за всех вас. Никто из вас не перешел тот парапет потому, что хотел. Никто. Вы перешли его, потому что я заключил сделку. Я заставил вас поступить в квадрант, и я не буду думать хуже о любом, кто полетит в Эльтувал. Делайте выбор, – он с силой провел рукой по волосам.
«Я не хочу, чтобы ты рисковала».
В идеальном мире мне больше ничего не нужно было бы слышать.
«Если остальные могут делать выбор, то могу и я».
Он вздернул подбородок.
– Мы всадники, – сказала Имоджен после очередного взрыва. – Мы защищаем беззащитных. Такая у нас работа.
– Ты спас всех нас до единого, кузен, – добавил Боди. – И мы благодарны. А теперь я бы хотел заняться тем, чему меня учили, и если я не вернусь домой, значит, мою душу препоручат Малеку. Я все равно не прочь свидеться с матерью.
– Я скажу тебе то же, что сказал в наш первый год после Молотьбы, когда мы решились на контрабанду оружия, – сказал Гаррик. – Благодаря тебе мы живы столько лет; только мы решаем, как нам умирать. Я с тобой.
– Вот именно! – воскликнула Солейл, барабаня пальцами по бедру, чуть выше кинжала в ножнах. – Я в деле.
Лиам выступил вперед, встав рядом со мной.
– Мы наблюдали, как казнят наших родителей, потому что им хватило смелости поступить правильно. Хотелось бы думать, что моя смерть будет такой же благородной.
Дыхание замерло у меня в груди. Их родители погибли, чтобы разоблачить истину, а моя мать пожертвовала моим братом, чтобы утаить этот грязный секрет.
– Согласна, – кивнула Имоджен.
Все они согласились.
Один за другим согласились все, пока не осталась одна я.
Ксейден поймал мой взгляд.
«Если думаешь, будто сможешь убедить кого-то из Сорренгейлов рисковать шеей ради кого угодно вне их границы, ты глупец» – так она сказала на озере?
Да ну на хрен.
«Тэйрн?»
На войну отправлялась не я одна.
«Мы
Красиво и доходчиво.
Я не бросила бы невинных людей на смерть, по какую сторону границы они бы ни жили. Я не сбежала бы, оставив товарищей рисковать жизнью, несмотря на мольбу в глазах Ксейдена.
Хотя бы Рианнон, Сойера и Ридока здесь не было. Они доживут до второго курса.
А мама… Судя по кинжалу на ее столе, она знала – но ничего не сделала, чтобы это прекратить. Видимо, я стану ее второй жертвой ради сохранения вэйнителей в тайне.
– Я была беззащитной, – сказала я Ксейдену, поднимая подбородок. – А теперь я всадница. Всадники сражаются.
Остальные одобрительно зашумели.
Тысяча чувств пронеслась по его лицу, но он лишь кивнул и подошел к каменным зубцам.
– Лиам. Отчет.
Его сводный брат подошел к нему и сосредоточился.
– Летуны вступили в бой, все семеро… шестеро. Похоже, они пытаются отвлечь огонь на себя, но, твою мать, такого огня, как у вэйнителей, я среди всадников не видел. Трое стоят вокруг города, а один пробивается к зданию в середине. Часовая башня.
Ксейден кивнул, потом разделил нас согласно задачам. Гаррик и Солейл прочешут периметр, а остальные атакуют вэйнителей по сторонам от Рессона, приглядывая за часовой башней, когда будем пролетать у города.
– Убить их можно только кинжалом.
– А значит, придется спешиться и драться, когда мы сумеем вывести гражданских в безопасное место, – прибавил Гаррик с мрачным лицом. – Не метайте свое единственное оружие, пока не будете уверены.
Ксейден кивнул.
– Спасите столько людей, сколько сможете. Вперед.
Мы спустились за Ксейденом по лестнице и прошли через молчащий, пустынный плац. Снаружи уже ждали драконы, сидевшие на краю утеса и в волнении переминавшиеся с лапы на лапу, глядя на торговый пост внизу.
Я прошла прямо между Тэйрном и Сгаэль.
«Я знала, что ты сделаешь правильный выбор, – сказала драконица, взглянув на приближавшихся Ксейдена с Лиамом, шагавших опасно близко к краю пропасти. – И он тоже знал. Хоть ему и не нравится подвергать тебя опасности, он знал».
«Значит, он знает меня намного лучше, чем я – его», – я подняла бровь.
Сгаэль моргнула.
«Ты уже далеко не та дрожащая девчонка, что стояла на плацу и старалась скрыть страх перед парапетом. Я это одобряю».
«Я не просила твоего одобрения».
Если я умру, хотя бы буду честна в свои последние мгновения.
Она фыркнула и толкнула голову Тэйрна своей, но он даже не шелохнулся.
Под подошвами хрустели камни, пока я шла под Тэйрном к Андарне, которая, стоя между его лапами, наблюдала атаку вэйнителей. Я остановилась перед ней, закрыв собой кровавую резню.