Черный лебедь
Шрифт:
– Да, конечно. Но если честно, мне бы не хотелось ехать на юг с таким лицом.
– У тебя прекрасное лицо. Но боюсь, что я не в силах тебя в этом убедить.
– Мне нужна пластическая операция.
– Понимаю. Если тебе это интересно, в Москве на Арбате есть институт красоты. Там делают пластические операции.
– В Москве?! Я думал, за границей.
– Скажу тебе так: за границей лучше. Но и в Москве можно. Хотя точно не скажу. В любом случае тебе нужна консультация.
– И деньги.
– Что верно, то верно. Бесплатно никто ничего делать не будет ни в Москве, ни за границей. Единственное,
Я смотрел на Женю и видел, что она готова отдать все, что у нее есть, лишь бы помочь мне. Она очень любила меня и готова была на любую жертву. И мог ли я держать свои секреты в тайне от нее? Конечно же, нет. Пусть мы и не расписаны, но фактически мы уже муж и жена. Между нами не может быть тайн.
– Не надо ничего собирать, – улыбнулся я.
Через пять минут Женя уже созерцала груду золотых червонцев.
Я ожидал бурю восторга, но Женя почему-то пришла в ужас:
– Откуда это?
– Успокойся. Это клад, который я нашел. Ты же знаешь, я спрашивал у твоего отца про конюшни. Там я это и нашел. А ты думала, я украл?
– Нет. Думала, из Афганистана привез.
– Это русские червонцы, царской чеканки. Откуда им в Афганистане взяться?
– Сама не знаю, почему так подумала. А это не опасно?
– Ну, если никому ничего не рассказывать, то нет. А по закону, государству нужно отдать.
– Так отдай.
– Ты шутишь? Я государству ничего не должен. Все, что был должен, уже отдал. Теперь оно мне должно.
– Наверное, ты прав. Тебе надо избавиться от всего этого. И чем скорей, тем лучше.
– Как это избавиться?
– Ну, я думаю, что лучше всего обменять червонцы на деньги. А хуже всего выкинуть с моста.
– Первый вариант мне больше нравится.
– Если честно, мне тоже, – улыбнулась Женя. – В Москву надо ехать. Мне кажется, я знаю одного человека, который может нам помочь. А если не сможет, найдем другого. Что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.
Она без особой охоты бралась за это, в общем-то, рискованное дело. Но я был уверен, что вместе мы обязательно решим проблему и превратим эти монеты в советскую или, лучше, заграничную валюту.
Вечером с работы вернулась мама, увидела Женю и набросилась на меня с упреками. Почему не позвонил ей, почему не сказал. В наказание она отправила меня в магазин. Надо было что-нибудь купить к праздничному столу, который она собиралась организовать. Женя хотела пойти со мной, но мама ее удержала.
– Сам виноват, сам пусть и отвечает, – с улыбкой сказала она. – А мы с тобой пока о своем, о женском.
Она любила Женю и очень хотела видеть ее моей женой. Женя отвечала ей взаимностью.
Страна стонала от дефицита. Но в нашем городе с продовольствием вроде бы все было в порядке. Как-никак крупнейший в стране металлургический комбинат. Особое отношение к городу – особое снабжение. И колбасу можно было купить в магазине, и масло, и молоко. Неплохой, в общем-то, выбор. Но все портили очереди. Из-за них поход в магазин превращался в каторгу.
Но до магазина в тот день я так и не дошел. Вышел со двора, уже было пересек сквер, когда меня остановил чей-то грубый голос. Я обернулся и увидел Игорька в сопровождении
– Слушай, ты, где Майя? – нагло и с ходу спросил меня Игорек.
– Это ты у меня спрашиваешь? – Я был так удивлен, что даже не возмутился.
– А кого еще? Что ты ей такого сказал? Почему обратно к тебе захотела?
– Я не знаю, чего она там захотела, но у меня ее нет.
– А про какие бабки ты ей говорил?
– Про бабки?! Нет у меня бабки. Ну, может, по отцовской линии есть.
– Ты не прикалывайся, понял! Не на того нарвался, чтобы прикалываться! Что ты там про операцию говорил?
Я мысленно себя обругал. И надо было ляпнуть Майе про деньги, про пластическую операцию. А она, такая же дура, рассказала Игорьку. Теперь этот недомерок в курсе, что со мной не все чисто.
– Говорил. Операцию тебе нужно делать. На мозги. Мозгов у тебя не хватает.
– Ну смотри, сам напросился, – сквозь зубы процедил Игорек.
И кивком головы показал на меня своим церберам.
Как я и ожидал, те не стали утруждать себя сомнениями и неумолимо двинулись в мою сторону. Но и у меня не было сомнений, бить или не бить. Ответ однозначный – бить. Мозг уже выдал команду, мышцы уже приведены в боевой тонус.
Первого амбала я встретил прямым в челюсть. Вернее, обозначил удар. И когда тот приподнял руки, чтобы защититься, пошел на «уки-госи» – мощное движение вперед, ступня опускается меж двух стоп противника, дугообразный шаг назад. Мне хватило силы и энергии, чтобы опрокинуть амбала на землю. Но не хватило времени, чтобы уклониться от удара, который нанес его дружок. Успел только плечо поднять, в которое и врезался кулак с последующим ослабленным перемещением в голову. И еще удар, и еще. Закрываясь, я отошел в сторону, занял более-менее удобное положение и ударил в ответ. Но и противник защищался, поэтому мой удар не удался. Зато у меня неплохо вышел «хараи-гоши» – подхват под обе ноги. И физической мощи хватило, чтобы уронить амбала на землю. А вот добить его не успел. На меня набросился второй. Кое-как я занял более-менее выгодное положение. Но к этому времени меня атаковали уже сразу двое. Ни о каком дзюдо больше не могло быть и речи. Только бокс. Не скажу, что моя защита была на высоте, но, так или иначе, нокаутирующие удары у противника не получались. И я боялся размахнуться для полноценного удара, дабы не нарваться на встречный. Так и молотили друг друга. А Игорек смотрел на нас, не понимая, как это его «гориллы» не могут справиться со мной. Сам Игорек в свару не лез, боялся огрести. Зато непонятно откуда взявшийся Витька Стогов, не задумываясь, бросился мне на помощь. С оторванной ногой, на протезе, он обрушился на моих врагов с тяжелым дрыном. И с первого удара отправил одного амбала в аут. Второго добил я сам. Игорьку тоже досталось. Витька швырнул в него свой дрын и зацепил ухо. Игорек в ужасе кинулся к своей машине. И, не дожидаясь своих церберов, дал газу и был таков.