Черный Камелот
Шрифт:
– В какой команде вы служили, мистер Джексон?
– В команде? Судя по этому словечку, вам приходилось работать с американцами, – усмехнулся Джексон.
– Вы правы. Они называют все немного по-другому.
– Я служил в морской пехоте, – ответил Джексон. – Мне не нравится слово «команда». Гораздо лучше звучит слово «подразделение». Американское оборудование мне нравится куда больше, чем американские словечки. Кстати говоря, любопытно, что...
Тут снова зазвонил телефон.
– Алло.
– Мистер Стэнли Джексон?
– Да.
– Нас
Джексон взглянул на Колвина и Кларка.
– Нет.
– Я уже называл вам сумму. Двадцать пять тысяч фунтов.
– Я не могу собрать деньги, – сказал Джексон.
На соседнем телефонном аппарате вспыхнула красная лампочка. Колвин снял трубку, прикрыл ее ладонью и кивнул Джексону, чтобы тот тянул время.
– В этом случае компрометирующие вас документы...
– Я имею в виду, что не могу собрать эти деньги в такой короткий срок, – быстро сказал Джексон. – У меня уже есть пять тысяч, а остальные двадцать я сумею достать, но не сразу.
– Сколько времени вам нужно?
Колвин написал что-то на листке бумаги.
– Завтра. Сегодня не получится.
Звонивший заколебался. Все трое чувствовали, что он нервничает.
– Когда завтра?
– Точно не знаю. Я послал заявку на деньги в Лондон. Пока заявка не будет подтверждена, банк не выдаст мне сумму.
– Почему?
Колвин поднял вверх большой палец. Полицейский автомобиль уже мчался к телефонной будке.
– Мы немного перерасходовали свой бюджет. Нехватка наличного капитала.
– Я перезвоню.
Связь разъединилась.
– Черт! – выругался Колвин. – Еще полминуты – и мы бы его зацапали. – Он приложил к уху трубку и сказал: – Судя по всему, звонили с Лестер-роуд.
– Не с Лестер-роуд, а с Лестер-роу, – мягко поправил его Джексон.
– К сожалению, в полицейском автомобиле нет рации, – вздохнул Колвин. – Надо побыстрее оснастить полицию необходимым снаряжением. – Он, разочарованно поморщившись, положил трубку. – Придется ждать, пока этот тип позвонит снова. Мистер Джексон, когда это случится, вам нужно найти способ заставить его вести разговор как можно дольше.
– Я постараюсь.
– Я знаю. Но нам нужно поработать над этим вместе... Представим себе, что нам нужно разыграть небольшую пьеску. Прежде всего хотелось бы выяснить, известно ли ему о ваших ногах.
– Точнее говоря, об отсутствии, – с горечью произнес Джексон и тут же извинился: – Простите. Мне все кажется, что я к этому привыкну, но...
– Понимаю, – кивнул Колвин.
На телефоне опять замигала красная лампочка. Колвин схватил трубку.
– Да? Правда? Вот молодцы! Обязательно. В штаб, куда же еще.
Он положил трубку и улыбнулся.
– Ну что? – спросил Кларк.
– В телефоне-автомате, разумеется, уже никого не было. Но в Ковентри полицейские, судя по всему, неплохо соображают.
Они увидели по дороге мужчину, который шел, оглядываясь через плечо. На всякий случай решили его взять.
– Ну и?
– Он ирландец.
– В Ковентри полно ирландцев, –
Колвин взглянул на часы.
– Если это наш человек, прекрасно. Если полиция ошиблась, мистеру Джексону позвонят вновь. Действовать будем следующим образом. Вы, Кларк, останетесь с мистером Джексоном. Попробуйте разработать вместе сценарий. Я же отправляюсь в городской штаб полиции и поболтаю с задержанным.
Конуэй сидел в комнате для допроса. Это был маленький кабинетик, темный, унылый, стены выкрашены в зеленый цвет – одним словом, типичное полицейское помещение. В одних странах они светлее, в других темнее, в одних чище, в других грязнее, иной раз на полу бывают видны какие-то зловещего вида пятна. Но у помещений для допроса есть нечто общее. Во-первых, в них всегда или слишком холодно, или слишком жарко. Причина понятна – чтобы задержанный чувствовал себя неуютно. Во-вторых, минимум мебели: лишь стол со стулом для следователя и в противоположном углу (и то не всегда) – стул для допрашиваемого.
В комнате, где сидел Конуэй, работало центральное отопление, поэтому было слишком жарко. Однако не похоже было, что эту комнату слишком сильно отапливали по специальному расчету – скорее всего, во всех помещениях полицейского управления было одинаково жарко. Конуэй сидел перед столом, на котором красовалась пепельница с двумя окурками, оставшаяся после предыдущего допроса. За спиной репортера, у двери, застыл молчаливый констебль.
Конуэй был испуган, но не встревожен. Причины этого парадокса были вполне ему ясны: испугался он из-за неожиданного ареста; с другой стороны, невозможно было доказать, что он замешан в чем-то криминальном. Репортер ждал следователя с колотящимся сердцем, но мозг у него работал совершенно спокойно.
Колвин вошел почти бесшумно, уселся за стол и приказал полицейскому:
– Оставьте нас.
Конуэй сказал:
– Я ирландский гражданин. Я не совершил никакого преступления. Протестую против незаконного задержания.
– И вы наверняка требуете, чтобы вызвали представителя вашего посольства, да? – вежливо осведомился Колвин.
– Я надеюсь, что меня немедленно отпустят, – сказал Конуэй. – Во всяком случае, так поступил бы любой мало-мальски разумный человек. Надеюсь, что вы из таких. Если я ошибаюсь, то придется беспокоить посольство.
– Ясно. Очень рациональный подход. – Колвин сцепил пальцы и пристально посмотрел на Конуэя. – Мне кажется, у вас немалый опыт в подобных делах.
– Вы не первый полицейский, с кем мне приходится беседовать.
– Не сомневаюсь. – Колвин открыл паспорт задержанного и перелистал страницы. – Я вижу, вы много путешествуете. Где именно вам приходилось общаться с полицией?
– В разных местах.
– Вы и в Испании были? Насколько я слышал, там полиция работает основательно.
– Когда в стране гражданская война, полиция – не самое страшное, с чем приходится сталкиваться, – ответил Конуэй.