Черный Камелот

Кайл Дункан

Колвин бросил сигарету, не спеша раздавил ее каблуком. Репортер смотрел на него со страхом и отчаянием – плечи обвисли, колени дрожали.

– Но есть и другой вариант, – сказал Колвин.

Конуэй моргнул. Он не расслышал этих слов, потому что воображение как раз во всех деталях рисовало перед ним картины одна чудовищнее другой.

Колвин отлично понимал это и потому повторил еще раз:

– Возможен и другой вариант...

– Какой? – выдохнул Конуэй. Нет, такое испытание

он не вынесет. Что угодно, только не это.

– Это будет зависеть от вашего поведения.

Конуэй содрогнулся.

– Чего вы хотите?

– Вы скажете нам все. Каждую деталь. Причем сегодня, здесь и сейчас.

Хриплым голосом Конуэй ответил:

– Согласен.

Колвин впился в него неумолимым взглядом. Репортеру показалось, что на него наведен мощный луч прожектора.

– Учтите, если вы решили расколоться, то раскалывайтесь сразу и до конца, – предупредил Колвин. – Не пытайтесь потом склеиться обратно.

– Не буду.

Колвин нехорошо улыбнулся:

– Соммерсет Моэм – по-моему, это был он – сказал: «Начинай с начала, доходи до самого конца и лишь потом ставь точку». Вот по этому принципу и действуйте.

Конуэй беспомощно пожал плечами:

– Я не совсем уверен, с чего нужно начинать.

– Какой же вы журналист тогда! Ладно, помогу. Начнем со знаменитого берлинского списка.

Конуэй поморщился. Список находился в Дублине, у Раша, далеко отсюда.

– Я даже не знаю, подлинный ли он, – с надеждой произнес ирландец.

– Не важно, подлинный или нет. Выкладывайте.

Конуэй облизнул губы:

– Это список британцев, которые потенциально готовы к сотрудничеству с немцами.

Колвин не сводил с него глаз.

– Какой в этом смысл? Ведь война скоро закончится.

– Вы не понимаете. Список был составлен давно, когда немцы готовились к вторжению.

– Давайте-ка вести беседу под протокол, – сказал Колвин.

В комнату внесли магнитофон и подготовили его к записи.

– Список. Где он находится сейчас?

– В Дублине.

До этого момента Колвин сомневался в том, что список действительно существует, но простой ответ Конуэя звучал убедительно.

– Ладно, об этом после. Сначала расскажите мне, что там, в этом списке. Много там имен?

Конуэй кивнул:

– Довольно много.

– Сколько?

– Тысячи две, я думаю.

– Среди них есть имена, вам известные?

– Да, например...

Тут Колвин, к удивлению репортера, остановил его:

– Нет-нет, сейчас у нас период быстрого знакомства, чисто предварительного. Подробности мы вытрясем из вас потом. Где вы взяли список?

– В Швеции.

– Точнее?

– В Стокгольме.

– Послушайте, вы

заставляете меня вытягивать из вас сведения клещами, – с угрозой сказал Колвин. – Мне нужны настоящие, развернутые ответы.

– Вы же спросили – где. Я сказал – в Стокгольме.

– Вы получили список от кого-то. Ведь кто-то передал вам его, верно?

Конуэй подумал о Раше, который сейчас сидит в доме у миссис Монаган, находясь в полной безопасности. А он, Конуэй, вынужден переносить такие ужасы.

– Список я получил от одного немца.

Нет, покрыть Раша все равно не удастся. Да и с чего бы?

– Имя?

Может быть, сказать, что он не знает? Некий таинственный немец просто взял и вручил ему список? В Стокгольме такие чудеса встречаются, и эти люди должны об этом знать. Конуэй посмотрел на суровое лицо Колвина, на колючие глаза и почувствовал, как его начинает бить озноб.

Колвин проводил допросы по собственной методике: руководствовался инстинктом, опытом и безупречной логикой. На сей раз он решил действовать грубо:

– Жду две минуты, потом задам вам такую трепку, которую вы будете помнить до конца жизни. И это будет только начало.

Конуэй сглотнул слюну и сказал:

– Раш.

– Это что, имя или междометие? Я не понял, – мрачно заявил Колвин.

– Так зовут немца.

– Продолжайте.

– Он дезертир. Сбежал в Швецию. Эсэсовец. Вы знаете, что такое СС?

– Более или менее.

– Он гауптштурмфюрер. Это соответствует званию капитана.

– Ясно. Почему вы?

– Что вы имеете в виду?

– Почему он выбрал именно вас?

– Мы познакомились случайно. Он знал, что я репортер.

– Хотел осчастливить мир своей информацией? И решил выбрать именно вас?

– Он собирался передать списки русским, – объяснил Конуэй. – А я его отговорил.

– Кажется, начинаю понимать. Вы решили, что из этих списков с помощью шантажа можно извлечь кое-какую прибыль, верно? Ну и мерзавец!

Конуэй сидел, обмякнув на стуле. Пытался утешить себя тем, что по крайней мере не выдал, где находится Раш. Во всяком случае пока.

– Зато списки не достались русским, – сказал он.

– Русские – наши союзники, к вашему сведению. Расскажите мне еще о своем дружке Раше. Гаупт... Кто он там у нас?

– Гауптштурмфюрер. Капитан.

– Будем звать его капитаном, так проще. Не слишком высокое звание. Как списки угодили к нему?

– Понятия не имею. В Стокгольме они уже были у него.

– Всякие чудеса случаются, – заметил Колвин. – Что еще вам известно о Раше?

– Он большая персона. Состоял в «Лейбштандарте», это личная охрана Гитлера.