Чёрные перчатки
Шрифт:
Халки шмякнул о стол кружкой. Об этом лучше не думать.
В дом вошёл Крепл. Он скинул мокрый плащ, потёр ладони и, усевшись за стол к Халки, налил себе эля.
– Ну как? – угрюмо спросил Халки.
– Хер его знает, - буркнул Крепл. – Жар спал, но он, чёрт возьми, холодный, как этот грёбаный дождь, который идёт уже второй день. Однако пульс прощупывается. К утру ему крышка, попомни мои слова, такое уже бывало, не выживал никто.
– На третий день?
– Да хоть на десятый. Кранты твоему сопляку. Жаль, конечно, но так оно и будет. Дерьмовый материал в этом году.
Халки
– Чего ржёшь? – сухо поинтересовался Крепл.
– Ты знаешь, как тебя называют детишки?
– Не-а.
– Дерьмовый Материал.
– Ха-ха, твою ж мать. Ну да я им языки повыдёргиваю потом...
– Если хоть кто-то выживет. Двое осталось, - напомнил Халки.
– Да, - мрачно протянул Дерьмовый Материал. – Ещё десять лет назад из десятка выживало не меньше четверых.
– Ещё десять лет назад нашу школу финансировали графы и короли, желающие иметь у себя под боком двух или трёх наёмных убийц экстра-класса, которых в этом грёбаном королевстве могла обеспечить только наша школа. Ещё десять лет назад нам, преподавателям, не приходилось выходить на большак и брать заказы, чтобы купить хоть какие-то наркотики и противоядия, которые нам требуются для школы. Нам присылали детей, а теперь мы их таскаем сами, больных, оголодавших, поэтому они и дохнут как мухи зимой. Десять лет назад мы могли позволить себе травить детей постепенно, а не конскими дозами, могли обеспечить им лучшую кормёжку, лучшие условия. Вот так было десять лет назад, но теперь пришло другое время. И эти детишки будут умирать в страшных мучениях, чтобы хоть один или два из десятка могли доучиться в школе и убивать за деньги. Вот такая у нас жизнь, Крепл, а ты что, не знал?
– Что-то ты разбухтелся, Халки, - поморщился Крепл. – Старость что ли начинается, а?
– Кажется. И, наверное, поэтому я продолжаю надеяться, что Велион выживет.
– Да помрёт он, Халки, помрёт.
– Когда мы шли сюда, я дал ему волчьего глаза. Его только два раза пронесло и всё.
– Волчий глаз – просто-таки позавчерашний суп по сравнению с тем, что мы ему дали сейчас, и ты это прекрасно знаешь.
Халки открыл уже рот, чтобы что-то ответить, но его прервали. В дом залетел один из старших учеников. У него были совершенно ошалелые глаза, руки тряслись.
– Мальчишка... бредит, - выдавил он. – Бредит, мать его ети!
– И что? – скривился Крепл. – Ты тоже бредил, когда валялся...
Ученик яростно замотал головой.
– Карган, с которым мы следили за пацаном, обосрался от страха, да и я чуть в штаны не напрудил. Я видел, как бредят дети, которых отравили, но такого, чёрт возьми, я не видел никогда.
– Я проверю, - обеспокоенно сказал Халки, поднимаясь.
– Да и я, мать его, схожу, - проворчал Крепл. – Я учил Каргана. Чтобы напугать его до усрачки... я даже представить себе такого не могу.
– И что же, будешь мучить и травить детей? – скривился Велион.
– Я хочу стать учителем по фехтованию, - поморщился Валлай. – На такое у меня духу не хватит. Так же, как и заниматься самыми маленькими...
– Думаешь, что ни в чём не будешь виноват? – взорвался могильщик. – Будешь дрочить тех, кто прошёл все отборы до
– Да! – рявкнул головорез, вскакивая. – Да, мать твою, так! У меня рука не повернётся мучить ребёнка! В нас хотели убить всё человеческое, но не убили! И я никогда не буду заниматься самыми маленькими! Никогда не понесу ребёнку накачанный наркотиками и ядами комок холодной каши! Понял меня?
Велион тоже вскочил на ноги. Ему хотелось ударить Валлая, единственного друга в его жизни, друга, которого не видел столько лет. Но он сдержался.
– Это твой выбор, - сказал тотенграбер, садясь.
– Конечно – мой. Ты, кстати, тоже его когда-то сделал. Когда своровал что-то у Халки и сбежал. Скажи, это не было трусостью?
– Да, это было трусостью. Я не хотел убивать ни в чём, условно, конечно, не повинных людей. Особенно так, как у меня это лучше всего получалось – отравленным кинжалом в спину. Я не хотел красться в темноте, резать глотки спящим женщинам и детям. К тому же, я боялся умереть. И когда я нашёл перчатки, я понял, что это мой шанс.
– И где ты их нашёл? Неужели...
– Да, это перчатки я украл у Халки и сбежал. Я боялся, что меня будут преследовать, но погоня меня не достала.
– За тобой вообще не было погони, - неожиданно сказал головорез. – Я видел, как карают дезертиров, да и ты видел, но тебя никто не искал. Вообще никто. Когда ты сбежал, Крепл сказал, что бог всё-таки есть. Нам этого не показывали, но тебя боялись.
– Почему? – удивлённо пробормотал могильщик.
– Да кто его знает, - ответил Валлай. – Но тебя боялись все, кроме Халки.
– МОГИЛЬЩИК!!! – гремел жуткий, загробный голос. Голос чудовища, не человека. И самое страшное было в том, что эти звуки издавал мальчуган, которому не исполнилось ещё и пяти лет. – ПЕРЧАТКИ! МНЕ! НУЖНЫ! ЧЁРНЫЕ ПЕРЧАТКИ!!!
– Твою мать, - прошептал Крепл, прижимаясь к стене. – Халки, мать твою, кого ты приволок?
– Не знаю, - прошептал Халки. Он был бледным, как полотно. – Не знаю...
Пятилетний мальчуган смотрел на них. Его глаза были потустороннего чёрного цвета, зрачки, казалось, заполняли всю радужку. Халки казалось, что он провалился в них, едва заглянув.
– ХАЛКИ!!! ПЕРЧАТКИ!!!
Он видел дядю Халки, видел Дерьмовый Материал. Но кроме них здесь было ещё трое, причём, ни дядя Халки, ни Материал их не видели. Велион хотел открыть рот и сказать, чтобы они убегали и забрали его с собой, но язык не слушался.
– МОГИЛЬЩИК!!!
Они стояли у его кровати и неотрывно смотрели на него. Три фигуры, не принадлежавшие людям. Их тела были человеческими, но шеи венчали головы животных. Собака скалила пасть, свинья морщила рыло, конь разевал пасть, в которой торчали клыки хищника. Нелюди молчали и смотрели на него. Велиону было страшно, но он ничего не мог сделать.