Череп для ученика
Шрифт:
– Ну… не часто.
– А надо часто, – отрезала Тео, – потому что это имеет прямое отношение к наблюдательности. Вот скажи, сколько голубых цветков было на левой обочине дороги до поворота, на который мы только что свернули? Не оглядывайся!
– Три? – предположил Гринер.
– Шестнадцать. Да-а-а… Дорогой мой ученик, если я говорю, что что-то надо сделать, я не просто сотрясаю воздух.
– Хорошо, теперь я буду все делать, что вы скажете. Честное слово! – Гринер покраснел. В свете разговора об уходе ему тем более не хотелось вызывать недовольство наставницы. Сейчас – особенно. Ведь он только сегодня по просьбе Тео задумался о том,
– Ахххрм! – произнес трактирщик и с сомнением посмотрел на новоприбывших. Коренастый мужчина с неприятным лицом человека, вечно недовольного окружающими, и пронырливый юнец, не внушающий доверия. Трактирщику очень хотелось сказать, что комнат нет, но, к сожалению, он плохо врал. Жена говорила, что именно поэтому дела у них идут неважно… Эх, ну что стоило этим столичным остановиться, ну хотя бы в «Хромом поросенке»!
– Нам только на одну ночь, – процедил хмырь постарше, с тяжелым взглядом, ясно дав понять, что только жестокая необходимость заставляет его ютиться в этом клоповнике. Трактирщик сам слышал, как он шепнул своему слуге: «Клоповник» и брезгливо передернул рот.
– У нас не гостиница, – ворчливо отозвался хозяин. – Без роскошеств. Но кормим хорошо.
– Я надеюсь. Что там у вас есть – по два на тот стол… нет, на этот, он чище… и лучшего вина.
Трактирщик ушел, ругаясь про себя, а «хмыри» уселись, оглядываясь по сторонам.
– По-моему, он наплюет нам в вино… а то и похуже что… – сказал младший.
– Тогда я влеплю ему штраф за оскорбление должностного лица… более того – королевского ревизора при исполнении.
Гринер протер рукавом стол, по старой привычке, и буркнул под нос:
– А меня Нобюс заставлял их чуть ли не полировать…
Он все еще нервничал, каждый раз, когда его взгляд наталкивался на «личину» магички, как она ее называла. Ну и рожа… Хотя наблюдать, как раздаются плечи Тео, и как во мгновение ока у нее проступает щетина на подбородке, было занятно. Черты лица ее полностью изменились —рядом с Гринером сидел грузный мужчина с тяжелой челюстью и недобрым взглядом.
– А разве не могли вы явиться сюда… ну, в своем обычном виде?
– Ты слышал что-нибудь о женщинах-ревизорах? И я нет. К тому же единственная женщина на службе у короля, которую он мог бы послать уладить некое щекотливое дело – что он, собственно говоря, и проделал, – известна многим… баронам. – Сквозь отталкивающе-презрительное лицо «ревизора» Гринер углядел мгновенный проблеск знакомой усмешки. – Они даже мне кличку придумали… Черная Сука Короля.
– Ужас… – сразу отреагировал Гринер и подал наставнице знак бровями. Трактирщик возвращался, неся ужин. Как заметил юноша, хотя хозяин старался отобразить на лице радушие, глаза и уголок рта его выдавали. Наверное, Тео все же не права – кое-чему Гринер все же научился. Вот сейчас он постарался заглушить голос хозяина усилием воли, отгородиться от звуков вообще… Он знал, что гостеприимная патока на устах может вовсе не совпадать с тем, что внутри… Вот хозяин чуть дернул веком. Плечи у него сгорбленные. И стоит он все время вполуоборот к кухне, словно показывая, что у него много дел, он торопится уйти…
– Он очень не рад нас видеть, – сделал заключение Гринер, когда трактирщик, наконец, удалился.
– Молодец. Не он – ты. Что еще думаешь?
– Еще я думаю… – Юноша вгрызся в ножку курицы с энтузиазмом юности… или человека, у которого
– Да… А зачем?
– Люди тут недоверчивые… заметили, как пялился на нас тот косарь? А эта бабка – она, кажется, сделала знак от порчи… В общем, я думаю, что выспросить у них про барона будет легче, если не понравиться им. То есть, если бы мы приехали такие добренькие, стали бы расспрашивать… А так они постараются от нас быстрее избавиться, – тихо протараторил Гринер, и снова наполнил рот едой.
– И это тоже. Но еще, ученик – мы совпадаем с их представлением о королевских служащих. Это важно. Понял?
Гринер закивал.
– Умница.
Удовольствие от похвалы было даже большим, чем от еды и вина. Юноша продолжил поглощать курицу, хлеб и сыр, стараясь при этом внимательно смотреть по сторонам.
– Люди, живущие тут, издавна не любят короля. Впрочем, и к своему сюзерену барону они тоже никаких хороших чувств не испытывают. Насчет старушки и знака ты правильно подметил… но было еще кое-что…
– Закрытый храм Древа!
– Тише, балбес! – рыкнула Тео, улыбаясь. – Ты прав. После ужина выяснишь, почему закрылся, когда и как к этому отнеслись местные.
– А что я им скажу?
– Я ж тебя врать учила? Учила… скажешь, что помолиться хочешь.
От этих слов Гринера кольнула совесть, но быстро и даже почти незаметно. Когда он последний раз молился, да и вообще, был в храме? Хотя с этими магами… Тут поесть еле успеваешь, не то что молиться.
Позже Гринер сходил на конюшню, проверить лошадей. Заодно разговорился с мальчишкой-конюхом. Жрецы Древа ушли в горы, в монастырь, около полугода назад. Жители восприняли это спокойно-меланхолично, как и все, что происходило. Новых жрецов не присылали, и все уже привыкли к отсутствию религиозного пристанища. А храма Близнецов тут и не было никогда.
Гринер так и рассказал Тео, когда поднялся наверх, в маленькую комнатку, что им выделили. Та читала, лежа на кровати, но, завидя юношу, спрятала книгу в мешок.
– Нехорошее тут творится, помяни мои слова, Гринер, – проворчала она, и потушила лишние свечи. – Я знаю кое-кого из «садовников», вернемся в столицу, поговорю…
– А вы что узнали?
– Трактирщик сдал мне барона с потрохами, – ухмыльнулась магичка. Даже когда они остались наедине, она не сняла свою личину, но Гринер без труда угадывал черты наставницы под «маской». – Пять крупных нарушений и восемь мелких, и еще штук двадцать, о которых я просто не знаю, потому что не настоящий ревизор. Настоящий вообще бы сейчас по полу катался в экстазе, потому что барона Толли можно обобрать до нитки, а потом еще и заставить танцевать на столе в голом виде, лишь бы эти сведения не ушли дальше наших ушей…
– Даже так? – удивился Гринер. Он и представить себе не мог, что быть дворянином настолько опасно и тяжело. Что быть ревизором настолько выгодно, тоже.
– Завтра нагрянем к нему с утра… Уа-а.. – зевнула Тео. – Высыпайся, вот вторая кровать. Кувшин рядом с кро… – недоговорив, она уснула.
Гринер немного позавидовал ее умению проваливаться в сон при любых обстоятельствах и по желанию, потом смыл дорожную пыль с лица и, задув последнюю свечу, лег в кровать. Она была жесткой, а два матраса слежались настолько, что их будто бы и не было; совсем рядом с лицом, неприятно свистя, в щель окна задувал сквозняк. «Надо будет завтра спросить… надо будет…» – подумал Гринер и тут же уснул.