Чэпл-Хил

Морган Диана

Существовавшая вне времени деревня, с ее примитивным укладом, оказалась очень подходящим местом, чтобы укрыться от мира. Ничто здесь не было связано с прежней жизнью. Сильное физическое и умственное напряжение помогли ему не сойти с ума. Джордан и сам понимал – это именно то, что ему необходимо, и был благодарен тому, кто сумел ему быстро помочь.

Да уж, Джуд Райкен, непревзойденный мастер все устраивать, стал для него большой поддержкой в несчастье. И хотя методы Джуда представлялись не всегда порядочными идеалисту Джордану, он все же не возражал против его вмешательства. Джуд был рядом во время тяжких испытаний. Именно он решил, что Джордану не вынести затяжного судебного процесса. Если бы ему пришлось годами бывать

в суде, снова и снова возвращаясь к случившемуся, то его возвращение к нормальной жизни произошло бы с большим опозданием, а возможно, не состоялось бы вовсе.

Ничего не могло быть страшнее для Джордана, чем напоминание о роковом дне, а уж суд бы никак не позволил ему о нем забыть.

Приходилось воспользоваться советом Джуда Райкена, пускай это и означало предать кое-какие идеалы. Джордан был вынужден думать о собственном здоровье и подорванных нервах. И он в конце концов сдался, отказавшись от права начать процесс. Разнообразные механизмы были пущены в ход, чтобы все быстро урегулировать. Настолько быстро, что Джордан совсем запутался, оформляя документы. Изможденный жестокой бессонницей, он сам стал казаться себе бумагой, которую передают из учреждения в учреждение, перестав не только понимать, но и заботиться о том, что давал ему подписывать Джуд. Больше всего ему хотелось просто исчезнуть, и к тому времени, как все было закончено, Джордан понял, что Джуд Райкен сумел пустить в ход все свои связи, чтобы добиться самого быстрого соглашения сторон в истории Северной Каролины.

Спустя ровно четыре недели после несчастного случая, Натали было разом выплачено содержание в размере 12 миллионов долларов. Джордан, не смотря ни на что, был доволен, хотя, как всегда, если за дело брался Джуд, газеты безмолвствовали. Лишь маленькое объявление в конце раздела деловой хроники, помещенное по соседству с некрологами, сообщало об окончании связанных с происшествием юридических процедур. Составленное по стандартной для подобных сообщений форме, оно было набрано до того мелким шрифтом, что, читая его, приходилось всматриваться в каждую букву. Фамилии виновных не упоминались. Это означало, что не следовало привлекать внимания к сыну известного судьи, а также называть другого юнца, чей отец владел сетью автомобильных магазинов. Лишь одно имя было названо – имя истицы. Истицы, которая не только не заявляла претензий, но и вообще понятия не имела о разбирательстве.

Джордан с туповатым облегчением прочитал заметку в день, когда его самолет взял курс на Южную Америку. Смяв газету в комок, он крепко держал ее в руке в течение всего полета. Пройдя через таможню, он заглянул в нее последний раз, тяжело вздохнул, выбросил в мусорный бак и пошел к автобусу.

И все же сухие короткие фразы крохотной заметки в чэпл-хилской газете терзали его, отравляя душу. Преследовали смеющиеся наглые лица мальчишек, погубивших его жизнь. Он подумал опять о могуществе Джуда Райкена и от этого почувствовал себя совсем ничтожным и беспомощным. Не больно он сам отличался от Марти, бедной девчонки, которой он попробовал помочь, и чьи проблемы свелись к папке, сданной в архив в угоду системе, которая обездолила ее. А теперь так же, как от Марти, избавились и от него, Джордана Бреннера.

Натали карета скорой помощи перевезла на больничную кровать, где ей суждено остаться вечно. Вечно! Справедливость восторжествовала, все должны быть довольны.

Отрывистые газетные слова преследовали Джордана, как навязчивая мелодия. Остановившись на полпути к автобусу, он огляделся вокруг и через секунду уже бежал назад к мусорному баку, чтобы достать газету.

Расправив смятую страницу, Джордан оторвал статейку форматом один на два дюйма. Он должен был непременно иметь ее при себе, как напоминание о том, что все действительно кончено. Нехотя бредя к автобусу, он перечитывал и перечитывал скупые строки, пока они не прожгли ему память

навеки.

ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ

Натали Парнелл, ставшей жертвой несчастного случая на воде, присуждена компенсация в сумме 12000000 долл. государственной страховой кампанией штата Северная Каролина. Право выплачивать содержание поручено фирме Райкена, Дэвиса и Хuлза.

Только и всего, и никакой статьи о двух пьяных мальчишках, которые вели себя подобно животным. Никакого редакционного комментария о необходимости более строгого закона об использовании моторных лодок. Никаких соболезнований в адрес обреченной провести остатки дней в санатории Святого Иуды девушки.

Такова стоимость услуг Райкена, Дэвиса и Хилза, лучшей юридической фирмы в городе.

Джордан бережно спрятал заметку в отделение бумажника, где лежала фотография Натали.

Но время – это особое лекарство, и оно действует, даже если сам больной противится выздоровлению. Джордана умело изолировали от привычной для него жизни. Ближайший телефон находился от его деревни не ближе, чем в двухстах милях, почта приходила туда раз в месяц, а припасы доставлялись вертолетом, потому что дороги по полгода бывали непроходимыми. Говорили крестьяне по-испански – этот язык был знаком Джордану, хотя здесь входу был местный диалект. Готовясь к работе на Юго-западе, они с Натали ходили на занятия.

«Испанский полезно знать», – говорила Натали, и Джордан, не споря, просидел целый семестр вместе с новой подружкой на уроках, так и не сознавшись, что он давно им свободно владеет. А еще тем первым летом они прослушали на пару трехнедельный курс по ирригационной технике и отправились потом в Аризону на семинар по аграрному развитию засушливых районов, а затем неделю спускались на плоту вниз по реке Колорадо. Джордан вспомнил те сельскохозяйственные занятия. Натали настаивала, чтобы он научился ездить верхом и пахать на волах. Он ухитрился свалиться столько раз, что в конце концов она застигла его распростертым на спине тащившего его в амбар животного. Ночью в этом амбаре они занимались любовью.

Вначале воспоминания не желали отступать, теснились в голове и преследовал и его на каждом шагу, и Джордан пытался с ними бороться, работая до изнеможения. Со временем он научился принимать их как часть жизни, которая была прекрасной, но кончилась. Он даже снова пробовал улыбаться, и оказалось, что у него получается. Пускай улыбка и выходила порой натужной. Боль никуда не делась, но он научился прятать ее в надежный и удобный футляр и доставал лишь, когда было можно.

А потом пришло сообщение, что на свет появился его сын. И он через два дня улетел, чтобы вернуться с обновленной надеждой в мир, который прежде покинул. У него не было времени свыкнуться с новой мыслью, чтобы облегчить себе возвращение. Сегодня он еще находился в глинобитной хижине на высоте в тысячу миль над уровнем моря в Перу, а завтра входил в офис Джуда Райкена в Чэпл-Хиле, штат Северная Каролина.

Невзгоды закалили Джордана, и резкая перемена не испугала его, хотя жизнь снова преподнесла сюрприз. У него родился сын. Сын. Новый человек явился на свет. Он никогда не заменит той, что Джордан потерял, но это было новое начало, проблеск света во тьме.

Джуд Райкен поджидал его. Опытный, уверенный и, как всегда, готовый протянуть руку помощи. Шейла тоже оказалась здесь точно такая же, какой он ее запомнил. Теплая и понимающая. Счастливая и готовая сделать счастливым его. Мать его ребенка.