Чэпл-Хил

Морган Диана

Джордан все еще улыбался, но сейчас его улыбка стала ехидной.

– Так что же?

– Боюсь, ты можешь неправильно понять.

– Да ладно, говори, я не обижусь. – Она игриво толкнула его плечом. Чувствуя, что болезненные воспоминания продолжают владеть им, она действовала не спеша.

– Ну же, Джордан?

Он приблизился к картине, и Шейла последовала за ним. Когда они подошли совсем вплотную, она заметила на стене под рамой необычный и явно неуместный предмет. Кто-то прикрепил здесь небольшую записку, нарисовав на ней направленную кверху

стрелку. Шейла прочитала вслух написанные на бумажке слова:

«Вы бы купили подержанную машину у этого человека?»

Она повернулась, услыхав, что Джордан усмехнулся. Он смущенно пожал плечами, но она тут же расхохоталась.

– Черт тебя подери! Хотела бы я взглянуть на папочкино лицо, если бы он это увидел. Пожалуй, ту же надпись можно сделать подпортретом дяди Джорджа у нас в гостиной.

– Записку приклеила Натали.

Слова Джордана заставили Шейлу похолодеть. Ее рука небрежно касалась его талии, но теперь она резко ее отдернула.

– Пошли, пора заняться тем, зачем мы сюда приехали, – сказал он, повернулся и пошел к себе в комнату, на ходу открывая бутылку.

Шейла собралась с духом, опасаясь, что при виде знакомой маленькой комнаты на нее снова нахлынут воспоминания. Но сейчас все здесь выглядело по-другому. Постель была не прибрана, обивка на стареньком диванчике совсем протерлась и кое-где порвалась, а все свое остальное имущество Джордан успел уложить в картонные коробки. Перекошенные жалюзи на окне закрывали вид на лужайку. Джордан включил верхний свет, и комната стала еще неприглядней.

– Я бы хотела виски со льдом, – начала было Шейла, но, не успев договорить, увидела, что он уже поднес ко рту бутылку. Обратив на нее внимание, Джордан перестал пить и поставил бутылку прямо на пол, рядом с горой упакованных коробок.

– Все стаканы уложены, – смущенно извинился он.

Шейле Райкен было сейчас не до правил хорошего тона, она и без того знала, что нужно, чтобы как следует надраться, и без колебаний приступ ила к делу.

Сперва они почти не разговаривали. Джордан неподвижно смотрел в стену, а Шейла смотрела на него. Она чувствовала себя сейчас непривычно безрассудной, и это начинало ей нравиться. Она всегда была такой осмотрительной, расчетливой, хитрой. Умела планировать. И вдруг осторожность куда-то подевалась. Она сидела рядом с Джорданом Бреннером, пьянела и гадала, произойдет ли что-то сейчас между ними. Теперь она точно знала, чего хочет, пускай даже это будет иметь ужасные последствия. В конце концов черт с ними, с последствиями.

С каждым следующим глотком мысли ее делались все более разнузданными. Она старалась удержать в себе новообретенную свободу, позволяя алкоголю взять верх над здравым смыслом и логикой. Она еще раз украдкой взглянула на Джордана. Он выглядел ужасно. Шейла соскользнула с дивана и встала возле него на колени.

– По-моему, у меня в глазах двоится, и я вижу двух Джорданов, – проговорила она и засмеялась.

Джордан не улыбнулся.

– Знаешь, что сказала мне Натали, как раз перед

тем, как умерла?

Шейла в ужасе отпрянула.

– Что значит – умерла? Она не умерла. Не смей говорить так!

Он глотнул еще виски.

– Она все равно что умерла.

Он встал и в приступе отчаянья швырнул бутылку об стену.

Расплескавшийся бурбон окатил их обоих. В следующее мгновенье Джордан рухнул на пол и уткнулся лицом ей в колени.

– Ты должен забыть ее, Джордан, – крикнула Шейла. – Прошло три недели. Она может остаться такой навсегда... Доктор сказал...

– Знаю, знаю, знаю, что он сказал. Меня тошнит от докторов.

Он вытянул руки и, обняв ее, крепко стиснул. Шейла чувствовала, что растущее напряжение готово выплеснуться наружу вместе с болью.

– Видеть ее такой непереносимо.

Его руки судорожно вцепились в нее, но она сидела спокойно и нежно обнимала его. Она гладила его по голове, целовала то в затылок, то в щеки, чувствуя на губах вкус его слез.

– Хорошо, что она не чувствует боли, и сердце у нее очень крепкое.

– Знаю.

Осторожно она попробовала заговорить о другом, не прекращая гладить его по голове.

– Джордан... может, тебе не надо возвращаться в больницу...

– Как ты можешь так говорить? У нее, кроме меня, никого нет.

Он не двигался, продолжая искать у нее утешения.

Шейла плотнее прижала к себе его голову.

– Я уверен, Натали слышит, когда я с ней говорю, – сказал он, и голос его дрогнул. – Она чувствует, что я рядом.

– Ты не можешь этого знать.

Он помолчал несколько секунд, затем тело его сотрясли рыдания, и Шейлино сердце сжалось. Если бы она знала, как облегчить ему непереносимую боль, – и она снова подумала о единственном доступном ей способе утешить его. Его руки вцеплялись в нее все сильней и сильней.

– Я больше так не могу, – выкрикнул он, мне не вынести этого.

– Ш-шш, успокойся, родной, я здесь. Шейла легла навзничь на диван и потянула его за собой. Она провела рукой по его спине, с удовольствием ощущая под пальцами его крепкие мышцы. Она отдавала себе отчет в том, что не слишком красиво вот так подловить его, но ей стало наплевать. Она достаточно долго была одинока, а теперь и он был одинок. – Тебе надо жить, – прошептала она, – у тебя вся жизнь впереди.

– Я должен быть рядом с ней.

Приподняв его голову; Шейла заставила его посмотреть на нее.

– Ты обязан смириться с правдой. – Он был теперь совсем близок, совсем доступен. Врачи говорят, только время решит. Но все же вполне вероятно... вполне, что Натали не выкарабкаться.

Джордан бросил на нее дикий, полный тоски взгляд, но ничего не ответил. Спиртное и бессонница сделали свое дело. Изможденный рассудок начинал сдаваться. Ему необходимо хоть ненадолго укрыться от навалившегося кошмара, а Шейла готова ему помочь. Она хотела ласкать его, хотела, вобрав в себя его боль, облегчить страдания. Она знала, как сделать его счастливым. Ей только нужен был шанс.