Chemical Wedding
Шрифт:
Возвращая зеркало Каркарову, она недоумённо поинтересовалась, когда тот успел так поднатореть в вопросах зелий. Сунув зеркало в карман, Каркаров объяснил, что, ожидая её возвращения из экспедиции, много времени провёл у неё в комнатах и волей-неволей ознакомился со всей имеющейся там библиотекой, которую, кстати говоря, неожиданно нашёл занятной. На случай, если вдруг до Иванны не дошло, он специально резюмировал: при необходимости какой-либо посильной помощи по лаборатории она всегда может на него рассчитывать. Иванна нашла его ответ чрезвычайно милым и забавным. Всё же, её общение со Снейпом определённо было для Каркарова чем-то вроде занозы в каком-нибудь неудобном месте. Разразившись хохотом, Иванна сообщила, что непременно воспользуется его предложением, как только возникнет насущная необходимость.
На следующий день, двадцать второго августа, разразилась катастрофа. В директорский кабинет, в котором помимо проверяющего очередной годовой учебный план Каркарова находились Иванна и доцент Королёва, занятые изучением инструкций по сборке нового перегонного куба, закупленного для нужд кафедры Алхимических дисциплин взамен взорвавшегося в прошлом году, вломилась переполошенная Анна. Сметая всё на своём пути и задыхаясь, она сообщила, что её дражайший супруг простыл вчера в дурацком лекционном зале и теперь у него заложило нос, что же делать, всё пропало. Присутствующие моментально побросали дела и собрали консилиум, в ходе которого постановили сначала хорошенько пропарить маэстро в бане и только в случае отрицательного результата сдать его в лазарет. Старое доброе Противопростудное зелье, как выяснилось, применять было ни в коем случае нельзя, потому что оно порой оказывало непредсказуемый эффект на голосовые связки.
Испросив у больного формальное согласие и убедившись в отсутствии аллергии в анамнезе, дурмштрангские аборигены в компании супруги пациента приступили к лечебным процедурам. Ярослава ни за что не согласилась оставаться в стороне, активно помогая Иванне подбирать отвары и эфирные масла. Анна подробно расписывала супругу всё, что с ним сейчас будут делать, однако тот пребывал в чрезвычайно расстроенном состоянии и информацию воспринимал вяло. Впрочем, пройдя шоковую терапию в виде разогревания в парной с последующим обливанием ледяной водой, порции эвкалиптовых веников в атмосфере хвойно-мятных паров и тщательного растирания разогревающей мазью (последнее доверили сделать его супруге), Дайсукэ вдруг обрёл некую заинтересованность в происходящем и даже смог вдохнуть через нос. После этого его, упакованного в тёплую пижаму, отправили наверх, где он, выпив большую кружку приготовленного Ярославой глинтвейна, устроился спать перед камином (коего была лишена иваннина спальня) в гостиной, завернувшись в одеяла.
Иванна водрузила на камин аромалампу с эфирным маслом чайного дерева, после чего решительно увела Анну восстанавливать пошатнувшиеся нервы посредством того же глинтвейна. В процессе восстановления, который происходил в гостиной директорских апартаментов, оказавшиеся ровесницами Анна и Ярослава едва ли не побратались, пустившись в воспоминания, сравнивая схожести и отличия школьной жизни в двух учебных заведениях. Ярослава, правда, поначалу стойко сопротивлялась спаиванию, памятуя где и в чьём обществе находится. Восседающая на диване Иванна, которая рассматривала фотографии с недавнего мероприятия, краем глаза заметила эти мучения и посоветовала расслабиться. Расположившийся рядом с ней Каркаров подтвердил, что лично его нисколечко не беспокоит моральный облик преподавателей, пока они не начинают своим поведением подавать учащимся дурной пример. В свободное же от исполнения служебных обязанностей время и в отсутствие свидетелей преподаватели вольны морально разлагаться так, как им заблагорассудится. Доцент Королёва кивнула, заверила, что пример подаёт исключительно положительный и решительно налила себе полную кружку глинтвейна.
В самый разгар творческого вечера, непосредственно во время негромкого дуэта Анны и Ярославы, исполнявших стоя перед пылающим камином «Чёрного ворона», в гостиную заглянул профессор Сальватьерра, не нашедший директора в кабинете. Оглядевшись и прокомментировав увиденное грустным вздохом, он сообщил, что хотел бы сдать годовые планы своей кафедры. К его глубочайшему сожалению, директор не проявил должной заинтересованности принесёнными материалами, только поблагодарил, попросил положить всё на комод и пригласил присоединиться к их тёплой компании. Сальватьерра сначала с ужасом покосился на терзающую гитару
В это же время, ободрённая второй кружкой глинтвейна Ярослава перетряхнула память, вспомнила испанскую народную песню и вдохновенно затянула:
— Siempre que te pregunto, que cuando, c'omo y d'onde, tu siempre me respondes: quizas, quizas, quizas…
Анна, уловив мотив, начала подбирать музыку, но тут уже Сальватьерра не выдержал и, аккуратно реквизировав у неё гитару и присев на ближайший свободный стул, взялся аккомпанировать собственноручно. Иванна на всякий случай придержала при себе ряд комментариев и отправилась на кухню за новым кувшином глинтвейна.
На следующий день сильно позже завтрака Иванна в довольно хмуром состоянии предпринимала попытки собрать перегонный куб, философски размышляя на тему «что же помешало отложить сборку до лучших времён», печалясь о том, что изначально не подумала о переносе сроков работ и раздумывая: а где, собственно, до сих пор носит Ярославу, которая собиралась помогать? Конечно, невольно напрашивались некоторые предположения, однако Иванна точно помнила: Сальватьерра ушёл к себе раньше всех, во втором часу ночи, а после того, как сама она около трёх заявила, что уходит спать, Анна с гитарой, остатками глинтвейна и Ярославой отправились продолжать банкет в апартаменты последней — чтобы не будить Дайсукэ.
…Бесплодные попытки закрепить предохранительный клапан продолжались с завидным постоянством, Иванна упорно не могла поймать резьбу, пока во Втором зале алхимического подвала не появилась Василиса. Неодобрительно покачав головой, она отобрала клапан, нырнула в лаз котла примерно по пояс и быстро приладила деталь, после чего, узнав, что Иванна не завтракала, решительно погнала её на кухню. Поглощая живительный куриный бульон, Иванна слушала свежие новости. Оказалось, что господин Тсучия благополучно исцелился, и подготовка к первосентябрьскому параду продолжается полным ходом, доцент Королёва с госпожой Тсучия тоже поднялись довольно рано и присоединились к маэстро, причём доцент Королёва была приглашена консультантом для составления программы выступления. Иванна скроила гримасу, молвила «не очень-то и хотелось» и поинтересовалась, не видела ли Василиса Каркарова. Та ответила, что лично со вчера она его не видела, зато утром встретила доцента Льюиса, который сказал, что директор отбыл в Москву. Иванна, которая искренне недоумевала, о чём можно столько совещаться и отчитываться, только пожала плечами и отправила в рот очередную ложку супа.
— Доктор Мачкевич, а почему вы не соглашаетесь выйти замуж за профессора Каркарова? — вдруг спросила Василиса, едва не заставив Иванну выронить ложку.
— Не хочу менять фамилию, — неуклюже отшутилась Иванна; вопрос, конечно, не выходил за рамки девчачьего любопытства, но всё равно она не ожидала от ассистентки ничего подобного.
— Ну, правда… Не доверяете? Не уверены в нём? — не прекращала расспросы Василиса.
— Скорее, в себе, — машинально возразила Иванна, внезапно осознав, что сказала истинную правду; она хотела было ухватиться за эту мысль, чтобы попробовать немного разобраться что к чему, однако Василиса, сбивая её с нужного направления, вновь подала голос.
— Простите, я лезу не в своё дело, — смутилась она, отводя взгляд.
— Угу, — хихикнула Иванна со смесью смущения и досады.
— Простите, — повторила Василиса. — Вы ешьте, суп стынет, — деловито кивнула она и ненавязчиво перевела разговор на тему специй.
После «завтрака» они с Василисой вернулись в лабораторию, где быстро завершили сборку многострадального куба. Наблюдая за шустро порхающими пальчиками ассистентки, проверяющей петли крышки, Иванна спросила:
— А твой Патронус и вправду паук, или ты пошутила тогда?