Человек с глазами
Шрифт:
– С тобой все хорошо? Как ты себя чувствуешь?
– испугалась она, решив, что отказ от прогулки связан с болезнью, перед глазами пронесли семь дней ужаса, когда на обычную простуду Родиона привалила целая орда чудовищ, тварей и уродов.
– Все хорошо, не волнуйся, просто сегодня не хочу никуда идти. Давай лучше посмотрим кино.
– Люблю тебя, - Алеся нежно поцеловала его в щеку.
В пятницу, утром, Родион ощутил первые трепыхания души и понял, как трудно будет сдержать обещание, данное Миколе. К обеду все вокруг стало находить отклик в его сердце. В безразличие, которое он так бережно хранил и наращивал, чтобы прикрываться им от остального мира, образовалась брешь размером с два кулака, и теперь сквозь
"А в конце марта уеду на крайний север" - размышлял Родион у окна, высматривая в темном дворе друга Миколу. Он хоть и принял твердое решение выйти погулять после одиннадцати, но все же угрозы старика не давали покоя, мало ли что этот здоровяк выкинет в следующий раз, если увидит, как Родион нарушает его запреты.
Не заметив овечьего тулупа, молодой человек оделся полегче и направился к двери.
– Ты гулять?
– спросила Алеся.
– Да, пойду свежим воздухом подышу.
– Только поаккуратней там.
– Хорошо, - он поцеловал ее в щеку и вышел.
В предвкушении прогулки, которая через десять минут освободит его от не нужных эмоций и мыслей, атрофирует душу и усыпит сознание он чуть ли не в припрыжку проскакал по длинному коридору мимо квартир соседей и вышел на лестничную площадку.
– Куда собрался?
– спросил Микола, он сидел на подоконнике и ножичком вырезал фигурку медведя из небольшого бруска.
– Гулять, - ответил Родион.
– А кто разрешал?
– Я и с прашивать не буду, - Родион решительно направился к лестнице, но шустрый старик в один миг преградил путь.
– Уйди!
– Им скажи, - Микола достал из-за пазухи литровую банку и сунул в лицо настырному Родиону. Прямо перед своим носом молодой человек увидел громадные жирные тела, лоснящиеся, мягкие и невыносимо отвратные. Он с криком отшатнулся назад, потерял равновесие и упал на спину.
– Убери этих тварей! Идиот!
– Что отбили мои друзья охоту гулять? Проверенный способ, - рассмеялся дед.
– Нашел с кем тягаться, дуралей! Я ведь знаю тебя, как облупленного, а уж по страхам твоим целую книгу написать могу. Так что, если сейчас же не воротишься к Алеське всю банку за шиворот высыплю.
– Да пошел ты!
– психанул бледный Родион и еле переставляя ноги от пережитого ужаса ушел домой.
– Не злись, это на благо, - крикнул вдогонку Микола и снова рассмеялся.
– Это ж надо так слизняков бояться!
Фобию слизней преподнесли Родиону в подарок на седьмой день рождения ребята постарше. Целую смену в детском лагере среди мальчишек ходили страшные истории о коварных ползучих тварях. Смакуя отвратительные подробности, они пересказывали друг другу ужасные "реальные" события, которые происходили со знакомыми их знакомых, и каждый, кто обладал необузданной фантазией и удивительной способностью "честно" врать добавлял еще немножко деталей от себя, так на свет появилась самая страшная история, которую услышал без двух дней семилетний Родион.
"В прошлом году, в последнюю смену в этом лагере умер мальчик Юра. Ему было десять. Петька, который учится со мной в одной школе, ходил с ним вместе на секцию фехтования. Он рассказывал, что Юрку все называли Д'Артаньяном, из-за того, что он хорошо владел саблей, - с серьезным лицом рассказывал шебутной Сашка.
– Его шестой отряд жил в дальнем домике, сейчас он закрыт и туда больше никого не селят, а вожатые
Ночью, когда весь лагерь спал, толстый жирный слизняк заполз в палату шестого отряда. Кровать Д'Артаньяна стояла рядом с входом, и мерзкая тварь залезла на его постель. Он так крепко спал с открытым ртом, что не почувствовал, как слизняк заполз в рот и спустился в желудок.
Утром Юрка почувствовал легкую боль в животе, постепенно она усиливалась. К вечеру ему стало совсем плохо, но он никому из вожатых не сказал об этом, наверно думал, что пройдет.
Наследующий день мальчики из шестого отряда кричали от ужаса, когда проснулись и увидели раздутого до размеров слона Юрку. Вожатые прибежали на их вопли и тоже закричали от страха. Мальчик смотрел на их перепуганные лица и плакал. И вдруг...
– Сашка выдержал театральную паузу, - его кожа не выдержала и разорвалась на куски, кровавые ошметки повисли на стенах, забрызгали всех, кто был в палате, а из тела вывалились сотни громадных жирных слизней. Они вылупились из яиц, которые отложил первый слизняк, и пока росли в животе Юрки сожрали все его внутренности" - эта история произвела на маленького Родю невероятно сильное впечатление.
Через два дня в день рождения Родиона, когда вожатые объявили отбой и весь младший отряд сладко засопел, мальчик проснулся от чего-то холодного и влажного на щеках. Он дотронулся до лица и нащупал мягкое скользкое тело. Сбрасывая с себя слизней Родион вскочил с кровати, и побежал к выходу с таким громким надрывным криком, что перебудил не только свой отряд, но еще три соседних корпуса с ребятами постарше. Пережитый ужас с запахом мочи отпечатался в памяти Родиона на всю жизнь, никогда ему еще не было так стыдно.
Конечно, подростки понесли наказание за жестокий розыгрыш, но каникулы мальчика в лагере закончились. Чтобы другие ребята не издевались и не подшучивали над запуганным до полусмерти ребенком, родители забрали маленького Родю домой.
– Ты что уже нагулялся?
– удивилась Алеся быстрому возвращению любимого с прогулки.
– Да, - сухо бросил парень и спрятался за дверью спальни.
– Что с тобой? У тебя все хорошо?
– она робко последовала за ним.
– Я волнуюсь.
– Прости, что-то я не в настроении сегодня. Сам не знаю, чего хочу. Лягу пораньше, наверно просто не выспался, - Родион не хотел рассказывать Алесе об истинных причинах озлобленности. Он до сих пор стыдился своего седьмого дня рождения и никакие оправдания того, что он был ребенком и воспринимал мир таким, как о нем рассказывали сверстники и ребята постарше не принимал. С тех пор фобия перед слизняками крепко вросла в сознание Родиона, и уже ни что не могло ее выкорчевать из пострадавшей психики.
– Хорошо, я тоже скоро лягу, только посуду домою.
На следующий день Родион проснулся задолго до того, как Алеся открыла глаза. Он тихо собрался и вышел из дома. У подъезда ждал Микола. На автобусе они доехали до железнодорожного вокзала. В семь утра сели в электричку, а в десять сошли на платформе тысяча сто пятьдесят третий километр. Через двадцать минут друзья вышли за нестройные ряды трухлявых перекошенных домиков и оказались на равнине, покрытой черствой коркой снега, искрящейся под яркими лучами солнца. В глубь поля вела протоптанная узкая дорожка, закованная с двух сторон в высокие, до бедра, сугробы. Тропинка позволяла пройти только одному человеку, поэтому чтобы не потерять друга из виду Микола пропустил Родиона вперед и последовал за ним. Через двести метров неспешного хода дорожка пошла вверх и вывела путников на макушку холма, где возвышенность накрывала огромная лупа, установленная на высоких стойках. Она собирала солнечные лучи в одну точку, и под ней образовалась большая проталина.