"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
«Чатос» скрылись из глаз. Комиссар Филипп Агальцов бросил на холм последнюю горсть каменистой земли.
— Пусть земля ему будет небом…
Минуты жизни
Дождливое утро 7 ноября встало над Сагунто. К сидевшему в кабине истребителя Евгению Степанову подошел Алексей Горохов. Они вдвоем дежурили сегодня на этом маленьком аэродроме, прикрывая от налетов фашистских бомбардировщиков район Валенсии.
— Как думаешь, командир, пройдем мы к Бахарало-су? Так хочется вместе с ребятами праздник
— Минут через сорок поднимутся облака, тогда и взлетим.
— Сейчас те, кто сегодня над Красной площадью полетит, уже на петле сбора находятся, — вздохнул Алексей.
Евгений взглянул на бортовые часы:
— Да, скоро пробьют куранты, нарком начнет объезд войск…
Не прошло и нескольких минут, как из Валенсии позвонил Федор Усатый:
— Поздравляю с праздником, камарада.
— Спасибо, — Степанов разговаривал, сидя в кабине истребителя, куда ему подали телефонную трубку.
— Звонил я на Бахаралос и Сабадель. Тебе от ребят привет. Спрашивают: не скучно вам вдвоем на Сагунто?
— Скучать не успеваем. Вы лучше скажите, когда встретимся. Второй месяц пошел, как вы в Испании, а толком еще не виделись.
— Разве за вами угонишься, — засмеялся Усатый. — Днем здесь — ночью там. Подожди, приеду…
Второй звонок был из штаба авиации: «В Сагунто вам находиться до вечера — приказ генерала Хозе», — передал дежурный.
Не успел Степанов положить трубку, как в центре летного поля взметнулся огненный столб. Вверх полетели комья земли. Еще разрыв, еще… Стреляли со стороны моря — это было ясно. Но кто?
— К запуску, Энрике!
Рев моторов заглушил звуки рвущихся снарядов. Истребители пошли на взлет. Прорвавшись сквозь полосу разрывов, они круто легли в левый разворот. Впереди блеснуло море.
Набрав высоту, Евгений увидел наконец темные столбы дыма. Фашистский крейсер, идя параллельно берегу, вел огонь из орудий главного калибра по Сагунто и Валенсии.
«Иду в атаку!» — подал Степанов сигнал своему ведомому. Фашисты заметили истребители и открыли заградительный зенитный огонь. Когда до крейсера осталось не более ста пятидесяти метров, летчики нажали гашетки пулеметов. Почти над самыми мачтами Степанов и Горохов вырвали истребители из пике. Полупетля, переворот — и вновь «чатос» устремились на фашистский корабль. Евгений видел, как пули рикошетом отскакиваютот бронированных бортов и плит палубы, как прячется от огня орудийная прислуга.
Летчики понимали, что огонь их пулеметов для современного корабля был комариным укусом, но они продолжали носиться среди разрывов орудийных снарядов и огненных трасс зенитных пулеметов.
Прекратив обстрел побережья, крейсер полным ходом направился к острову Ивиса. Огрызаясь зенитным огнем, он уходил все дальше, в поднимавшийся над морем густой туман.
«Чатос» «клевали» крейсер до тех пор, пока он совсем не скрылся в тумане. Только тогда они повернули к берегу и увидели идущие к району боя «катюши». «Опоздали ребята. Теперь его не найти», — с досадой подумал Евгений. Он еще не знал, что судьба свела его в это утро с «Канариасом» — новейшим быстроходным военным кораблем мятежников. Об этом стало известно только в конце дня.
В этот же утренний час с аэродрома Бахаралос в разведывательный
Перед вылетом командир патруля подробно рассказал югославу о поведении летчика в разведке.
— Смотри, камарада, — предупредил Антонов своего ведомого, — ни в коем случае не ввязывайся в бой. Наше дело увидеть, нанести на карту, запомнить и доложить результат. Ясно?
— Да, командир! Я знаю, что такое разведка. Правда, на земле, — добавил Петрович.
Полет подходил к концу, когда севернее Уэски на горной дороге появилась движущаяся к линии фронта колонна крытых грузовиков. Одновременно Антонов увидел подходящую в этот район эскадрилью Р-зетов под прикрытием истребителей, которые вел Хуан Комас. Не успел он подумать, что Р-зеты подоспели вовремя, как Петрович взмахом руки показал вниз. Антонов кивнул головой, давая понять ведомому, что он видит автомашины фашистов.
Югослав по-своему понял кивок командира. Переворотом через крыло он оторвался от звена и ринулся на колонну. С первого захода ему удалось поджечь две головные машины. Движение на дороге застопорилось. Снизившись почти до земли, Петрович пронесся над колонной, стреляя из всех пулеметов. В этот момент и подошли Р-зеты. Капитан Алонсо увидел носившийся над дорогой «чато» и, опасаясь поразить бомбами республиканский истребитель, пошел на второй круг. К счастью, увидя Р-зеты, Петрович свечой устремился вверх и как ни в чем не бывало пристроился к Антонову, кружившему вместе с Ярошенко над местом, где их покинул югослав.
— Послушай, Петрович, — сказал ему после посадки кипевший от негодования Антонов, — какая тебя муха укусила над автоколонной?
Лицо югослава выражало полное недоумение. Он растерянно посмотрел на Ярошенко и собравшихся вокруг летчиков.
— Но, командир, ты мне перед вылетом приказывал не вступать в бой с воздушным противником, а перед нами оказался наземный. Когда я тебе подал сигнал, ты согласно кивнул головой. Я понял, что атака разрешена. Разве не так?
— Кивал я тебе, давая знать, что вижу колонну. Петрович пожал плечами:
— Виноват…
— Вообще-то виноватых бьют. Но кто осмелится тебя поколотить?
— Бей!
Антонов, смеясь, обнял друга…
Комиссар Филипп Агальцов с полдня 6 ноября находился в пути. На старом «драгоне» он вместе с Кутюрье и переводчицей Аделиной до вечера успел облетать все аэродромы Центрального фронта, где находились советские добровольцы. Перед наступлением темноты они прилетели на Арагонский фронт и заночевали на Каспе, а на рассвете «драгон» снова вылетел по маршруту Бахаралос — Сариньена — Монсон — Барбастра.
Бахаралос был уже совсем близко, когда у самолета стал сдавать один двигатель.
— Всем надеть парашюты, — приказал командир корабля.
Но Аделина, словно не слыша команды, продолжала спокойно сидеть в кресле.
— Разве тебя приказ не касается? — возмутился Агальцов.
— Да мне ни на одном парашюте подвесная система не подойдет, — спокойно ответила переводчица, не раз попадавшая в подобные истории.
Ее никто не стал слушать; Агальцов и Кутюрье в спешке начали надевать на девушку парашют. Аделина была права: подвесная система действительно оказалась непомерно большой.