"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
Стали садиться в автомашины. Необычный вид их поразил летчиков: с радиаторов и крыльев лимузинов свисали какие-то обгорелые лохмотья. Степанов догадался: кто-то «украсил» машины остатками парашютов фашистских летчиков.
— Прежде чем ехать на аэродром, проедем по Барселоне, — сказал Сиснерос. И обратился к Степанову: — Вижу, мой друг, что вас многое сегодня удивляет.
— Я не заслужил такого внимания! — Евгений был потрясен всем только что пережитым.
— Запомните, Эухенио, — продолжал командующий. — Испанские женщины доверяют своих детей только
Через несколько минут кавалькада была уже в центре Барселоны, на площади Каталонии. Площадь и прилегающие улицы были заполнены народом. Радостные улыбки, поднятые руки, сжатые в кулак. Медленно продвигаясь через запруженные толпой улицы, машины достигли въезда в порт, где на шестидесятиметровой колонне высилась статуя Христофора Колумба.
Когда машины подошли к Сабаделю, истребители были в воздухе. На стоянке виднелся одинокий «курносый» Степанова. «К ночи будет готова машина, — вспомнил Евгений обещание Энрике. — А сегодня у меня вроде выходного…»
Пусть земля ему будет небом
Седьмые сутки фашистские бомбардировщики не подходили к Барселоне ночью. Однако днем, под сильным прикрытием истребителей, «юнкерсы» и «савойи» рвались к городам испанского Средиземноморья.
К вечеру 1 ноября с Бахаралоса взлетела группа И-15. Серов, Соболев, Мастеров и Сидоренко развернулись гтрого на юг — их путь лежал к аэродрому Сагунто. Степанов, Антонов, Финн и Горохов направились на Сабадель. Как и каждую ночь, они должны были осуществлять ночное патрулирование над Барселоной.
Подойдя к Сабаделю, Евгений заметил на обыкновенно пустующем аэродроме вытянутые в линию «чатос». Кто бы это мог быть? Недоумение разрешилось на земле, когда к Степанову вместе с комендантом аэродрома подошли два испанских летчика. Один из них, среднего роста, худощавый, с монгольским типом лица, оказался комэском капитаном Ладиславом Дуарте. Второй — высокий, подвижный лейтенант — был его заместителем.
— Роман Льоренте, — представился он.
Две недели назад они на своих истребителях покинули горящий Хихон и через Францию возвратились в республиканскую Испанию. Теперь им было поручено формировать новую эскадрилью И-15 из летчиков-испанцев, прибывших после обучения в Советском Союзе и возвратившихся из госпиталей.
— Просим вас поужинать с нами, — пригласил добровольцев Дуарте.
— Спасибо! Но нам необходимо подготовиться к ночному патрулированию. Поужинаем у своих самолетов.
— Понимаю. Я не знал вашей задачи, камарадас, — огорчился Дуарте.
— Мы еще не раз поужинаем и полетаем вместе, — заверил его Антонов. А когда испанцы ушли, со вздохом добавил: — Чертовы фашисты, из-за них и за столом спокойно не посидишь с хорошими людьми.
— Так тебе ведь представлялась возможность. Сейчас плыл бы на каком-нибудь лайнере, сидел бы в ресторане, — поддел его Горохов.
— Сорвался, Леша, мой отъезд. Узнало французское правительство, что моя персона проследует через Тулузу, Париж
— Давайте, ребята, за работу. Время бежит. Скоро стемнеет, — прервал их Евгений.
Степанов с комендантом аэродрома отправились уточнять вопросы обеспечения ночного патрулирования, а Антонов и Финн решили проверить направление взлета, Они находились в центре летного поля, когда Илья вдруг остановился и приветливо замахал рукой:
— Смотри, Антонио, друзья наши вышагивают! По краю аэродрома медленно брел нагруженный хворостоммул. Вслед за ним с длинным прутом в руке шел худощавый мальчуган, рядом семенила маленькая девочка с букетом ярких желтых цветов.
— Салут, амигос! — весело закричали летчики.
— Салут! — сверкнув ровным рядом белоснежных зубов, ответил мальчик, а его сестренка подняла в приветствии сжатый кулачок.
Эти дети — Фелипе и Росита — жили совсем рядом с аэродромом и давно уже вели дружбу с «русое пилотос».
Едва Фелипе и Росита поравнялись с летчиками, как из-за гор, окружавших аэродром, вынырнули два «мес-сершмитта». Они пронеслись над окраиной Сабаделя. Раздался дробный перестук пулеметов, и маленькие фонтанчики вспоротой пулями земли поднялись перед ногами оторопевших детей. «Мессеры» ушли вверх.
Испуганная девочка застыла на месте с прижатыми к груди цветами, ее широко открытые глаза были полны ужаса. Фелипе с громким криком подбежал к упавшему мулу.
Вновь послышался рев моторов. Финн и Антонов кинулись к детям. Подхватив на руки онемевшую от испуга Роситу, Илья Финн побежал к буковой роще. Крепко держа за руку Фелипе, за ним бросился Антонов.
Спасительная чаща была совсем рядом, когда вновь раздались пулеметные очереди… Антонов оглянулся: «мес-сершмитты» неслись прямо на них.
— Ложись! — крикнул он Илье.
Упав на землю, Финн прикрыл собой Роситу. Куски каменистой земли, взметенной пулеметной очередью, больно ударили летчика по голове.
В этот момент открыл огонь счетверенный зенитный пулемет. «Мессеры» взмыли вверх и ушли на восток…
Небо быстро темнело, с гор потянуло холодом. Усадив на нижнее крыло истребителя Роситу, которую бил нервный озноб, Илья нежно гладил ее длинные черные волосы. Рядом, не выпуская руки Антонова, стоял насупившийся Фелипе; он не сводил взгляда со своего бездыханного мула.
От домов, стоявших на окраине Сабаделя, с громкими криками бежали женщины. Они окружили летчиков, наперебой благодаря «русое пилотос». Одна из них схватила девочку и, плача и причитая, покрывала ее лицо поцелуями. Затем она ощупала Фелипе и, убедившись, что он цел и невридим, еще больше разрыдалась. Оказалось, что сеньора Кончита, выйдя встречать своих детей, видела, как на них бросились «мессеры»; от ужаса женщина потеряла сознание.
Когда испанки с детьми собрались уходить с аэродрома, Росита, до этого не проронившая ни одной слезинки, вдруг громко расплакалась и, вырвавшись от матери, подбежала к Илье.