"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
Через несколько дней стало известно, что фашистское командование отсрочило намечавшееся наступление на Арагонском фронте.
Над огненным кольцом
В декабре начались редкие в этих краях снегопады и метели. Над долинами рек Эбро, Турия и Альфамбра круглые сутки клубился густой морозный туман. Непогода прижала авиацию обеих сторон к земле. В воздухе наступило временное затишье.
В это время мятежники и интервенты начали концентрацию
А на стыке Центрального и Арагонского фронтов скрытно сосредоточивались три республиканских армейских корпуса. Готовилась первая в истории народно-революционной войны в Испании операция с маневром на окружение. Объектом удара был избран Теруэль…
Все эти тревожные дни Птухин находился на аэродромах под Теруэлем, куда, несмотря на непогоду, удалось перебазировать большую часть авиации Арагонского фронта. Вместе с начальником штаба республиканской авиации полковником Мартином Луной, замещавшим уехавшего на лечение в Советский Союз Игнасио Сиснеро-са, он тщательно готовил летчиков к предстоящим боям в условиях неожиданно суровой зимы.
В середине дня 14 декабря к аэродрому Баракас подошел «драгон», на борту которого находились Луна, Птухин, Агальцов и переводчицы штаба авиации. Их встречали Евгений Степанов, назначенный командиром истребительной авиагруппы «чатос» вместо готовившегося к отъезду на Родину Анатолия Серова, командиры эскадрилий Никита Сюсюкалов, Леопольд Моркиляс, заменивший уехавшего на учебу в СССР Чиндосвиндо, а также Ладислав Дуарте и Хуан Комас, аэродром которых — Эльторо — был расположен рядом с Баракасом.
Не успел «драгон» подрулить к командному пункту, как из низко висевших над горами туч повалил хлопьями снег. Налетевший ветер закрутил в воздухе снежные вихри.
На командном пункте эскадрильи прибывших угостили кофе. Сжимая обеими руками горячую чашку, Птухин молча рассматривал развернутую на столе карту. Луна разговаривал по телефону с Харикой, где находился Командный пункт штаба авиации под Теруэлем.
Положив трубку, полковник подошел к столу:
— Мой генерал, не очень приятные вести. Птухин, отодвинув чашку, вопросительно вскинув брови.
— Два эшелона противника вчера к исходу дня выгрузились на Кауде — станции в восьми километрах от Теруэля. Сведения из-за плохой погоды авиацией не проверены. Имеются также данные о скоплении железнодорожных эшелонов в Калатаюде, Кариньене и Каламоче. Генерал Рохо требует просмотреть с воздуха участок железной дороги между Теруэлем и Санта-Эулалия. Но разве можно в такую погоду летать? — огорченно закончил Луна.
Птухин, которому последнее время нездоровилось, устало откинулся
— Все говорит за то, что у Теруэля продолжается сосредоточение войск противника. Рохо прав: нужно посылать воздушного разведчика…
Сидевший рядом Моркиляс резко поднялся:
— Ждать нельзя, нужно штурмовать фашистов!
— Сначала необходимо точно установить, где противник, — остановил его Агальцов.
— Значит, надо лететь в разведку, — откликнулся Степанов.
— Полагаешь, это возможно? — живо повернулся к нему Птухин.
— Под Ленинградом приходилось летать и не в таких условиях.
Генерал задумался, потом проговорил медленно:
— Ну что ж, лети! Но если будет трудно, немедленно возвращайся.
К самолету Степанова пошли провожать все.
— Через пятьдесят минут встречаю тебя здесь же, — сказал ему на прощание Птухин.
Железная дорога — единственный ориентир — крутыми изгибами петляла среди угрюмых, засыпанных снегом скал. Сильный ветер бросал истребитель из стороны в сторону, и Евгений с трудом удерживал машину на курсе. В белой пороше сливались земля и небо, но, несмотря на предупреждение Птухина, Степанов продолжал полет…
Он вернулся через час, как и обещал. Доложил: на станции Кауде видел платформы с танками и автомашинами; по сходням из вагонов выводили лошадей. В Санта-Эулалия обнаружил два состава крытых вагонов, а севернее — еще один эшелон. Было ясно: к Теруэлю непрерывно подходили резервы противника.
Полковник Луна немедленно позвонил начальнику генерального штаба Висенте Рохо.
— Генерал Рохо благодарит вас за смелый полет, — сказал он Евгению.
— Ты как полагаешь, можно сейчас эскадрильей на штурмовку слетать? — спросил Птухин.
— Если взять наиболее подготовленных летчиков, то, по-моему, можно.
— Разрешим? — обратился Птухин к Луне.
— Я затрудняюсь давать вам советы, мой генерал! В Испании в такую погоду не летают, — кивнул он на окно, за которым падали крупные хлопья снега.
— Думаю, что летчиков первой эскадрильи выпустить можно, — решил Птухин. — Собирайся, Виктор, — обратился он к Кустову. — Сначала вдвоем полетите. Но, прежде чем улетать, попрощайтесь с Аделиной. Она через полчаса уезжает в Валенсию, а оттуда на Родину.
Маленькая переводчица едва не расплакалась, прощаясь с летчиками.
— Что передать в Москве? — спросила она Евгения.
— Жив, здоров. Летаю, — улыбнулся он и ласково погладил ее по кудрявой голове. — А Антонио напомни, чтобы ждал нас на свадьбу.
Через десять минут, подняв над полосой снежный вихрь, два истребителя ушли в воздух…
Птухин встретил летчиков вопросом:
— Ну как фашисты? Не ожидали?
— Все горит. Нужно немедленно повторить вылет. Евгений был возбужден только что проведенной штурмовкой, в глазах стояли пылающие цистерны, марокканцы, в панике выскакивающие из горящих вагонов.