Часть 1
Шрифт:
– Ладно. Хорош трындеть, мужики. Возвращаемся.
Глава 5.
В которой Иван получает "незачёт" по предмету "Основы жизнедеятельности".
– Ну что с тобой? – Ирина подошла и обняла совсем "убитого" мужа. Стас только дёрнул головой и спрятал лицо в ладонях.
– Да мне эта роль феодала… не хочу!
Иришка оглянулась на мирно спящих детей, положила голову на плечо мужу и тихо заплакала.
Вернувшийся из очередного поиска людей совершенно седым и без брата, отец сильно сдал и долго, почти месяц болел. Мама, из бодрой и активной дамы, "слегка за сорок", враз стала маленькой,
Вот уже два месяца всю ответственность о своей Семье на своих могучих плечах нёс Станислав Лужин. Семьёй он считал не только своих родных, но и всех тех, кто составлял костяк их маленькой общины. Семья Олега – настоящего друга и бывшего сослуживца, семья доктора, ребята и девчата, примкнувшие к ним позже. Была и ещё хорошая новость – свояк, надуваясь от гордости, сообщил всему посёлку, что Анна беременна. Та ходила неимоверно важная, изо всех сил выпячивая вперёд свой, пока ещё абсолютно плоский, живот.
Стас тоже обнял жену и тоже посмотрел на своих сыновей. Пара мелких сорванцов, набегавшись до одури по посёлку, дружно сопели в четыре дырочки. Сердце у Лужина-младшего захлестнула волна нежности и любви. Аккуратно погладив округлившийся животик Иришки, он чмокнул её в ушко и уложил спать. Хандра схлынула, бывший ОМОНовец встряхнулся, словно пёс и пружинящим шагом вышел из дома в ночь. Дела не могли ждать.
Усилия Лужина-старшего по поиску и сбору людей привели к тому, что в общине, созданной вокруг их семьи собралось довольно много людей. Людей разных. Хороших и не очень. Стас и Олег, первые замы дяди Геры, быстро навели порядок среди "пришлых". Основным критерием оценки людей и дед Ося и Георгий Александрович сделали полезность новичков для выживания внуков. Женщины семьи эту тему горячо поддержали, и мужики принялись за дело.
Кого-то, как например найденного в горах у разбитого вдребезги "Урала" с коляской, доктора с его беременной женой, приняли с распростёртыми объятьями, а супругу его, находившуюся на пятом месяце беременности и сломавшую в аварии ногу, так вообще, почти пятнадцать километров бывшие ОМОНовцы несли на руках. Кого-то, признав полезным, но невоспитанным – перевоспитывали, заставляя пахать изо всех сил. С этими Стас не церемонился – затрещины и могучие пинки ленивым он раздавал от души. Кто-то, не выдержав, уходил сам. Таких не держали. Недалече, на берегу организовался ещё один маленький посёлочек. Стас, взяв в качестве эксперта деда, подсадил того на закорки и, словно бульдозер, допёр сухонькое тело старика до моря. Иосиф Гансович походил, покрутил носом, поговорил с "беглыми" и признал этих ребят для Семьи неопасными и где-то даже полезными. Во всяком случае, рыбу и соль они теперь получали регулярно, взамен поставляя овощи и мясо. Стас сразу потерял к ним интерес и оставил их в покое.
Без особых сантиментов силовики посёлка задушили двух цыганских подростков, "залетевших" с садовой тачкой ворованных вещей с чьей-то дачи и одного насквозь отмороженного наркомана.
И теперь, после почти что года каторжного труда, поиска, сбора и селекции людей, Станислав Георгиевич мог совершенно точно сказать, что если не произойдёт чего-нибудь совсем уж экстраординарного, то они, а самое главное, их дети –
– Ну чего там? – Олег сидел на лавочке у здания Правления. – Решил чего?
– Я с отцом ещё разок поговорил, надо к этим, степным, сходить. – Взгляд Лужина стал очень недобрым, смерти брата, он так и не простил. – Батя говорит, там нормальные мужики остались, уроды все закончились. С ними можно иметь дело, а я бате верю. Тамошний хозяин отца приглашал, говорил – дело есть. Вот, думаю, схожу. Уважу.
Станислав многообещающе потёр огромный кулак и зло хохотнул.
– Сергей там девушек пересчитал. – Олег забарабанил пальцами по лавке. – Говорит там две молодые девчонки без пары. И ещё пара баб постарше – тоже. Сам знаешь…
Стас знал. Несмотря на то, что девушек и женщин в общину брали вообще всех кого смогли отыскать, здоровых женщин детородного возраста было на пять человек меньше чем мужчин. Пока эту проблему удавалось сдерживать – одна из приглашенных дам "в возрасте" не отказывала никому. Но вечно так продолжаться не могло. Да и мама уже оччччень сильно морщила нос при виде этой "мадам".
– Девчёнки, Серёжка сказывал, красивые… – Олег улыбался. – Я просто боюсь, как бы у ребят крыша не съехала.
– Ты пойдёшь, я пойду, всех "женихов" возьмём. Они парни видные и не уроды моральные, глядишь, что у кого и сладится. Силой баб тащить не будем. – Стас снова погладил кулак и мысленно добавил.
"Может быть…"
Маляренко смотрел на стоящего перед ним человека-гору и глазам своим не верил. Впервые за последний год он вдруг осознал что он, Иван Андреевич Маляренко, вовсе не так могуч, каким привык себя считать.
"Ни хрена ж себе!"
Ване было очень неуютно, но он не показал вида, а лишь изобразил "искреннюю" улыбку, когда его немаленькая ладонь исчезла в протянутой гигантом лапище.
– Так ты говоришь – сын Георгия Александровича? – Иван сразу попытался расставить все точки над "ё", показав гостю, что хозяин здесь – он.
– Угу. – Лужин, не глядя на собеседника, похлопал его по плечу, осторожно, в треть силы, пожал ладошку местного, при этом быстро оглядывая собравшуюся толпу.
– Хлопцы, привал! – Второй детина, не намного меньшего роста, по-хозяйски прошёл к столовой и аккуратно поставил на стол плетёную коробку. "Хлопцы", жадными глазами разглядывавшие местных "гарных дивчин", зашумели и расточая щедрые улыбки женщинам, двинули к костру.
– Я ждал… Геогрия Ал… – Ваня растеряно смотрел на хозяйничающих пришельцев. Семеро здоровых, молодых парней были чисто выбриты, подстрижены и одеты в чистую и даже (!) в выглаженную одежду! Женщины посёлка оживлённо суетились вокруг гостей, украдкой постреливая глазами на самые понравившиеся экземпляры, и совершенно не обращали внимания на пришибленных Маляренко и Звонарёва. Угрюмо переглянувшись, вождь с прорабом поплелись к столу.
"Мдааа… запусти козла в огород…"
Маляренко со злобой буравил широченную спину Лужина-младшего, по хозяйски осматривавшего посёлок и, особенно, новый коттедж.
"Хотя… чего это я? Сам же звал в гости, да и, если честно, запустил ты себя, Иван Андреевич!"
Иван посмотрел на Звонарёва – худой, как палка, чёрный, как папуас, да ещё и заросший как дикарь.
"Мда, а ведь вы, Иван Андреевич, ничуть не лучше выглядите… да и одежда на вас…"
Одежда подкачала. Вещи от частой стирки, чистки и почти ежедневной носки постепенно пришли в почти полную негодность. Пока ещё держалась кожаная куртка Иваныча и башмаки, но это – пока.