Часть 1
Шрифт:
"Мля!"
– Стас. – В глазах Лужина читалась нескрываемая брезгливость, но руку он протянул первым. – Давай уж познакомимся, как следует. И поговорим. Так сказать, о делах ваших скорбных покалякаем.
Маляренко изобразил самую простецкую маску придурковатого рубахи-парня.
– Ваня. Да чего ж ты нас так? Хорошо живём ведь!
"Началось… Интересно, убьют сразу или сначала помучают?"
Иван оглянулся на шумящих позади людей, мужчины и женщины перемешались и дружно знакомились. Лишь Юрка с Настей сидели с краю, держась за руки и ни во что не вмешиваясь,
"И эта сука туда же…"
– Присядем? – Стас был серьёзен и шутку не воспринял.
"Попробую…"
– Нет. Пойдём, пройдёмся. – Иван кивнул на выход из посёлка. – Время есть ещё, так? – Он пристально вгляделся в холодные глаза гостя. – Пока бабы там на стол соберут…
"Не дурак", – Станислав внимательно рассматривал висящее на спине "местного" громадное мачете в ножнах.
"Соображает, зачем мы здесь".
– Рассказывай, Иван, рассказывай. Время нынче дорого.
Это было, как в сказке. Они были, словно пришельцы из другого мира. Из того, куда они целый год не могли попасть. Алина словно во сне, о чём-то разговаривала, чему-то смеялась, что-то делала. Пришедшие сегодня в обед из степи парни, словно сошли с глянцевых обложек. Господи, как давно это было! Показательные выступления в Праге и Дрездене. Греция, яхта. А интересно, как там её "пыжик", кто на нём сейчас ездит? Алина оглянулась – Иван ушёл куда-то с главным этих ребят, ладно… Боже! Как она выглядит! Во что одета! Торопливо извинившись перед незнакомым мужчиной, которому она помогала выкладывать на стол овощи из принесённого им короба, Алька рванула в дом – переодеваться и приводить себя в порядок. Ура – будет Праздник!
Стас смотрел на бескрайнюю степь, слушая вполуха рассказ Ивана. То, что он рассказывал – не укладывалось в голове.
– Подожди, это что же получается, из тридцати пассажиров автобуса только та блондинка в живых осталась, а из вас, "аэропортовских", из десятка мужчин только трое в живых? Вы чего тут, совсем омуели?
Ивану эта арифметика была как серпом по одному месту, но и не подумал оправдываться, во-первых – ничего не докажешь, а во-вторых… да, так всё и было. Все гневные речи, приготовленные им о том, что разорять посёлок в нынешних условиях стыд и срам, были не по адресу.
– Стыд и срам! – Маляренко вздрогнул и испуганно посмотрел на Лужина.
"Он что, мои мысли читает?"
– Стыд и срам! Я сюда пришёл, честно тебе, Иван скажу, с недобрыми намерениями. Брата я вам всем, тебе лично, никогда не прощу. Знаю, что не ты, что не причём, но всё равно… Ну ладно, думал Бог с ними… живут себе и пусть живут. Думал, приведу "женихов", уговоримся как-нибудь, пару девчонок заберём. По согласию, не силой. Специально ребят в лучшее нарядили, всем миром одежду собирали, готовили. А тут… одна баба беременная! Одна! И куча покойников. Вы жить хотите или доживать? Вы о чём вообще думаете?
Лужин покачал головой: – Теперь я буду думать, что с вами со всеми делать.
Иван обошёл ОМОНовца по кругу и встал перед ним лицом
"Мент. Ну-ну. Вопрос на миллион: как реагирует мент, когда ему говорят "нет"
– …?
– Тебя никто и спрашивать не будет. – Стас тоже собрался и приготовился. – Всех женщин, кроме беременной, уведём силой. Стерпится-слюбится. А вы тут… живите, как хотите. Ясно? А сейчас, расскажи ка мне, откуда у вас столько таких занятных вещиц?
"Нет"
Долбанный мент был всюду прав. Он, Иван, запорол этот проект и не мог требовать иного к себе отношения, но этот мент сейчас, в эту секунду, лишал его будущего.
– Нет.
Ваня прыгнул.
– Живой? – Настя осторожно побрызгала в лицо водой. Маляренко подавил стон и выплюнул изо рта сгусток крови и целую кучу осколков зубов.
– Едрёна… что это со мной? – Перед глазами летали разноцветные мошки и сильно кружилась голова. Ваня аккуратно прикрыл глаза и потерял сознание.
– Живой? – На этот раз вопрос задал Серёга.
Ваня открыл глаза, осторожно потрогал языком развороченную челюсть и огляделся. Звонарёва было не узнать – оба глаза заплыли, губы как оладьи, а нос у него был, похоже, сломан. Они оба лежали в тенёчке под деревом, крепко, но не туго связанные и были, по-видимому, пленниками.
– Ага. Что тут было то?
Страшный, всклокоченный, похожий на бомжа, Звонарёв, глухо матюгнулся.
– Всё, нет нашего посёлка. А есть хутор Юрьево. Вот так, Иван Андреевич.
Из рассказа Сергея Геннадьевича, выяснилось, что вчера вечером, притащив в посёлок бессознательного Ивана, бугай толкнул речь. Хорошую речь. Грамотную. Аж на полтора часа. Навешал им лапши на уши, рассказав о славном посёлке у развалин Бахчисарая, и о том, как там замечательно и весело всем живётся. Про больницу, про детей, про защиту. Ну, баб и повело.
– Я к тому времени вот такой красивый уже был. Так что вытащили меня, как чучело и показали всем. Смотрите, мол, это ваше будущее здесь, на этом месте.
– Ясно, на фоне молодёжи, мы не проканали. – Иван попробовал усмехнуться, но боль в щеке резанула так, что вместо усмешки градом посыпались слёзы.
– Ух, мля! Здорово он мне. И что? Никто не был против? – Иван напряжённо ждал ответа.
– Ну почему, Алина поплакала немного, Машка в истерике над твоим телом билась, да Настя этим козлам по мордасам надавала. – Про Ксению Серый даже не заикнулся, а Иван не стал уточнять.
– И что с ней? – Иван встревожено осматривал посёлок, никого не было видно.
– Да ничего. Вежливо попросили Юрку увести её. Сказали, что через неделю сюда пришлют настоящего врача, чтобы он её осмотрел и всё. Больше никто не возникал.
"Эх, Алина-Алина…"
Боли, как раньше, не было. Была печаль и разочарование.
– А почему "Юрьево"?
– А этот хрен, всем бабам Юрку в пример привёл. Мол, вот мужик настоящий! Жена, ребёнок, дом. И у вас, мол, это всё будет. Там. А Юрка тут пускай с Настей живёт. И хутор в честь него назвал. Они ему картошки обещали привезти и рассады всякой. И твоих вещей честно четверть отделили. Вот так вот, брат.