Часть 1
Шрифт:
– А где все?
– Бабы поутру ушли, с этими, с "женихами". Здесь только два бугая этих, Юра с Настей, Аллу тоже тут оставили ну и мы. – прогнусавил Звонарёв. – Гады они, я же ничего даже сделать не успел, а этот, как его, Олег… садист, мля.
Маляренко, несмотря на боль, расхохотался.
– Себя вспомни, бригадир!
Серый призадумался и через пару секунд тоже захохотал.
– Ну что, мужчины, настроение, я смотрю, хорошее? – Стас, вооружённый арбалетом и мачете, стоял над пленниками и соображал, что же с ними делать. – Поговорим?
История, рассказанная девушками и Юрой о снах и о посылке из
– А поговорим, – Ивану не было страшно, совсем. Было бесшабашное веселье и ощущение вседозволенности. – Начинай!
И он лихо подмигнул опешившему менту.
Глава 6.
В которой Иван обзаводится родственником, ведёт беседы и принимает решение не разумом, а сердцем.
После отъезда ОМОНовцев на трофейных велосипедах и ухода с ними же, впряжённого в тележку Звонарёва, посёлок окончательно обезлюдел. Ваня, от нечего делать, продолжал "автоматом" ходить каждое утро на рыбалку, подолгу валяясь на пляже и усиленно залечивая перекошенную морду. Ходить, а тем более бегать, получалось плохо – каждый шаг отдавался острой болью в челюсти и Иван, поначалу пылавший жаждой мести, всё это дело отложил. Сначала нужно было прийти в себя.
Настя и Алла, почти не выходили из дому, занимаясь какими-то своими делами, а неулыбчивый Юрка, сосредоточился на охоте и на будущем огороде. Огородив кусок степи вдоль ручья кольями из бывшей Ваниной усадьбы, он с усердием перекопал всю землю, выбрав камешки и даже приготовил лунки для посадки.
Иван смотрел на бывшего мелкого чиновника и страшно ему завидовал. Этот человек осел на землю. Он хозяин, у него есть всё, есть будущее. А у него? У Ивана Андреевича, что на выхлопе? Ну да – вещи его. Дом его. А зачем? Для чего? Самое главное – для кого?
Маляренко задумчиво посмотрел на коттедж.
"Нахрена он мне? Я хочу здесь жить?"
Ваня подумал пять минут и честно вслух себе ответил.
– Не-а.
Захотелось вновь пошляться по округе, поискать людей и приключений. Посмотреть на что-то новое.
"Гадёныши, велики увели. Как бы мне сейчас один пригодился!"
Чёрт знает почему, но Лужин, совершенно спокойно объявивший Звонарёва своей собственной рабочей силой, с ним это сделать побоялся. Ваня улыбнулся.
"Побоялся, побоялся. Я видел…"
Зрелище было действительно забавным. Мент мялся, жался и смущался, как красна девица, не зная, что ему делать с этаким богатством (И.А. Маляренко, гр. РК, 1970 г.р.), в конце концов, он развязал пленника и пригласил его "как-нибудь, по-соседски" в гости. Все, кроме Маляренко, примуели, а Иван мысленно послал его на куй.
Прошла неделя, потом вторая, пошла третья. Челюсть практически зажила и больше Ивана не беспокоила. Беспокоило его другое – Настя. И будущий крестник. Юрка так тот вообще себе места не находил – срок, каким-то образом
Доктор пришёл, когда потерявший голову от беспокойства Юра уже уговорил Ваню "сбегать куда-нибудь" за врачом. Причём пришёл не один, а в целой компании: с Лужиным-старшим, с Машкой, с тремя незнакомыми мужиками потрёпанного вида, впряжёнными в его драгоценную тележку, доверху нагруженную мешками и при двух велосипедах.
Сначала за забором раздался знакомый заполошный лай, который подбросил Ивана с постели.
– Бимка! Бимка вернулся!
В одних трусах, босиком, Иван выскочил из дома и бросился отпирать калитку. Лохматый метеор налетел на него, визжа от счастья, и немедленно облизал Ване лицо. Счастливо хохоча, Маляренко прижимал к себе пса, не замечая ничего вокруг.
– Кхм. Доброе утро. Утро доброе, говорю!
– Здравствуйте, Иван Андреевич!
Иван оторвал взгляд от своего ненаглядного лохматого друга. Перед ним стоял дородный высокий мужчина, на лбу которого, прямо-таки аршинными буквами было написано – "доктор".
– Наконец то! Как же я вас ждал! – Счастливо выдохнул позади Юра.
Всё утро прошло в хлопотах по приёму новых гостей. Иван суетился, поглядывая на дядю Геру, не зная, как ему пока реагировать на этого человека. С одной стороны – нормальный мужик, умный и правильный. А с другой стороны… папаша того урода. При воспоминании о Стасе челюсть у Вани сразу начинала ныть. Машка всё утро старательно прятала глаза и старалась не попадаться Ивану на пути, как впрочем, и остальным жителям Юрьева. Мужички невнятно представились и, следуя команде Лужина, поступили в полное распоряжение хозяина хутора. Растерянный Юрка кое-как определил им фронт работ на огороде и парни, едва позавтракав, принялись за дело. Ну а врач, мобилизовав в помощь Аллу, занялся Анастасией.
Послеполуденная жара долбила по голове так, что думать не хотелось ни о чём, и делать тоже ничего не хотелось. Разговор, тщательно оттягиваемый обеими сторонами, был неизбежен, как крах мирового империализма. Маляренко вздохнул, достал из погреба бутыль бормотухи и кликнул Лужина.
– Надо обсудить кое-что, как считаешь?
Лужин, отдыхавший в теньке, немедленно поднялся, словно ожидал этого приглашения и направился к столу.
– Ты знаешь. – Дядя Гера тщательно обдумывал каждое слово. – Хочу у тебя прощения попросить. За Стаса. Погорячился парень. Я хочу, – голос Лужина стал твёрже и уверенней, – чтобы ты понял и осознал правоту его действий. И простил его за это.
Дядя Гера пальцем ткнул в сторону Ваниной челюсти.
"Нормально!"
Наглость Лужина восхитила Маляренко. Внешне его лицо не изменилось, но те крохи хорошего отношения к этому человеку, что у него ещё оставались – враз исчезли.
– Знаешь, что Я тебе скажу. – Иван улыбнулся самой милой улыбкой. – Если бы ты тогда пришёл, то я бы тебе, твоим людям, твоим внукам, почти всё бы отдал просто так. Понимаешь? Для меня "выживание человечества, цивилизация" – это не просто слова, как бы это высокопарно не звучало. Слишком много мы тут ошибок сделали, – Иван обвёл рукой посёлок. – Слишком много крови пролили. Я сильно поумнел. Раньше бы я ещё поборолся за то, что вы у меня УКРАЛИ, а сейчас… да подавитесь, нахрен!