Часть 1
Шрифт:
– Херово ты играешь. – Машка, стоявшая поблизости, с откровенной иронией глядела на Ивана.
– Да ладно. Ей сойдёт. Сама же видишь. – Ваня сплюнул вслед жене и отправился умываться.
– А ты скот, Ваня. Похлеще Романова.
– Да и пох.
В душе Ивана не всколыхнулось ничего.
Серёга Звонарёв напряжённо всматривался в ночную мглу, каждую минуту ожидая новых неприятных сюрпризов. Рядом, вооружившись большим самодельным топором, замер Юра. Серый покосился в его сторону.
"Надо же! Кто бы мог подумать. Кем был – кем стал. Такой точно не бросит и не подведёт."
– Думаю, что сегодня
Грузно спрыгнув с помоста у калитки, Звонарёв потопал к столовой. Там, хлопоча вокруг раненого Аркадия, крутились все женщины посёлка. Только Светлана, как-то слишком спокойно сидела поодаль, постоянно переплетая свою косу.
– Ну что? Жив? Говори, дебил! – Звонарёв был вне себя от ярости. Эти два придурка-охотничка нашли людей, но не придумали ничего лучше, чем затеять драку из-за паршивого сайгака! Урррроды!
– Чё сразу "дебил"? – Аркаша ещё не врубился в ситуёвину и был не в меру борз. – Это я этого сайгака подбил! Я! Он – мой.
У Серого помутилось в голове.
Ххек! Юра не выдержал первым и наотмашь ударил банкира по морде. Тот заорал и выплюнул из разбитого рта осколки зубов.
– За что?!
– Где Макс, дебил? Говори. Не ори, сволочь. Говори. – Звонарёв от души залепил Аркаше по уху – тот сразу заткнулся и принялся выдавать информацию.
– Я этого… подбил. Он ушёл на тот берег. Мы за ним, он в кусты.
– Где Макс?!
– Я и говорю. А там трое. Уже добили и кровь спускают. Я. – Тут до Аркаши дошёл весь его косяк, он побелел и прошептал. – Я не знаю, зачем я дротик кинул. Он сам. Как-то.
– Дальше. Охотничек хренов. – Юра зарядил по другому уху.
– Они тоже бросили дротики и, вроде, лук у них. Макс там. Я не видел, что с ним. Я побежал и мне в спину попали.
– В жопу тебе попали! Ты, значит, всю эту кашу заварил, потом Макса бросил, а потом к нам под забор является чувак и, полчаса матерясь, рассказывает, что они с нами со всеми сделают.
– Выдать тебя им, что ли? – Серый успокоился и задумчиво рассматривал Аркашу, явно прикидывая, что с него на прощание можно снять.
– Мужики, вы чего?! Их же двое всего осталось! Да мы их… за Макса отомстить надо! – Позабыв о ране Аркадий подскочил, как ошпаренный. – Их возьмём – узнаем кто они и откуда! И… и… – На этом его мысль закончилась.
Сергей и Юра мрачно переглянулись и пошли спать.
Алёшка Лужин был точной копией своего отца. В отличие от викингоподобного старшего брата он был невысок, черняв и очень подвижен. А ещё он, как и его отец в молодости, был завзятым бабником и балагуром. Так же, как и отец, он всегда, даже под костюмом, носил тельняшку и классно играл на гитаре. Всё это можно было уже говорить в прошедшем времени. Алёшка Лужин умирал. Дротик, пробивший лёгкое вынули, но это не помогло. Поначалу бодрившийся, и утешавший отца и младшую сеструху шутками-прибаутками, парень слабел, пока час назад не потерял сознание. Дядя Гера держал на своих коленях голову сына и тихо-тихо плакал. Будённовские усы давно намокли от слёз и бессильно повисли. Рядом, держа брата за руку, в полный голос выла Анютка. Её муж, Сергей, и ещё два парня из новеньких, потрясённо сидели рядом. Никто и не думал, что встреча с людьми может быть такой опасной. Лужин-младший дёрнул головой и умер.
Светало.
– Нашёл, где они?
Парень вытянулся по стойке смирно и открыл рот. Лужин махнул – сядь.
– Так точ… да, дядь Гера. Вон в той роще. Там у них здоровенный забор. Метра три. Посёлок метров сто пятьдесят на сто пятьдесят. Сколько их там не видно. Но, думаю, немного. Собак нет. Вроде всё.
Лужин подтянул к себе древнюю "тулку" деда Оси и переломив, посмотрел на одинокую латунную гильзу, будто надеясь, что к последнему заряду утиной дроби невесть откуда прибавится ещё один.
– Я тоже пойду. – Сергей осторожно освободился от Ани и подошёл поближе.
– И я. – Немедленно поддержал его "кожанный".
– И я. – Последний из разведчиков остервенело перематывал портянку. – Никак не получается. – Тихо и стыдливо добавил он.
Лужин, не чуя по собою ног, поднялся, подошёл к парню и начал показывать ему, как правильно это делать. Все притихли.
– Папа! Я тоже пойду! – Аня повернулась к мужу и очень похоже изобразила свою мать. – Милый, не спорь. Я – теперь за тобой всюду. Ой! Папка! – Девушка прижала руки к груди.
– Ты. Ты. У тебя.
Иссине-чёрные усы и остатки волос на висках отца были белоснежно-белыми.
Ужин у Маляренко удался. Алина расстаралась на славу, доказывая мужу, что она, помимо многих других талантов, ещё и чудесно умеет готовить. Иван слопал всё, что ему подали на персональной серебряной тарелочке с узорами и довольно отвалился.
– Алина! Хватит тебе с Машей ночевать. Домой! – Маляренко хлопнул ладонью рядом с собой. Машка с трудом подавила улыбку и отвернулась – именно так Иван Андреевич подзывал к себе пса. Но сейчас Бим был слишком занят косточкой и на хозяина никакого внимания не обратил, зато Алина, восторженно пискнув, тут же пересела на указанное место. Машка расхохоталась и, эротично раздеваясь на ходу, ушла к себе в шалаш.
"Вот сука!"
Подумал Ваня в восхищении. Опять.
– Ну что? Отвёл душеньку? – Мария, как ни в чём не бывало, сидела у очага и разогревала завтрак. – Силён ты, Иван свет Андреевич. Ты её там, часом, до смерти не затрахал?
Ваня насмешливо посмотрел на повариху и нарочито вызывающе почесал своё хозяйство.
– Не знаю. Сходи – пульс пощупай.
Настр у Вани сильно улучшился. Всё-таки зависит душевное здоровье от женщин! Зависит! Впрочем, как в худшую, так и в лучшую сторону. Однозначно!
– Ладно, Маша, кушать давай. Пока прохладно до Звонарёва на велосипеде съезжу. Может соли выделит.
Ваня зевнул и взялся за ложку.
Больше всего эти велосипеды, своим видом, напоминали старую добрую "Каму". И формой рамы и размером колёс и даже толщиной труб, пошедших на эту самую раму. Вот только вес был раза в четыре меньше, да тормоза, как и у всех "современных" великов, были на руле. Бросив в металлическую корзину на переднем крыле пару ножиков в подарок и повесив, на всякий случай, на спину арбалет, Иван помахал рукой на прощанье и, не обращая внимания на кричавшую что-то вслед жену, покатил к Звонарёву.