Часть 1
Шрифт:
К обеду Иван обычно уезжал на охоту. Велосипеды и арбалеты здорово облегчили и ускорили этот процесс. До водопоя и обратно на двухколёсном транспорте можно было обернуться всего за час! И пусть добыча была не каждый день, ни Ваня, ни составляющий ему компанию, Юра, ни о чём не жалели. "Выхлоп" всё равно был очень приличный. А сил на это дело тратилось куда как меньше, чем раньше.
Вечерами охотники впахивали на сборке дома. Каким образом Звонарёв умудрился без нивелиров выставить каменные блоки на абсолютной горизонтали, Иван не знал, но его уважение к мастеровым качествам прораба взлетело до небес. А дальше было всё
"Мдааа. Братец. Спасибо тебе!" – Иван не верил своим глазам – рядом с неказистым серым глиняным домишкой Звонарёва, гордо высился тёмной деревянной крышей настоящий коттедж! С деревянными полами! С окнами, которые открывались, и с маленькой чугунной печкой. Это было как в сказке. Целых три маленьких комнаты сказок.
Весь торжественный момент новоселья скомкал Бим, ужом пролезший вперёд хозяйки и первым заскочивший в дом.
– Ну не кошка, ну и что! – Рот у Алины был до ушей. Бабы оттеснили мужиков и тоже ломанулись в дом. Из открытой двери неслись дружные ахи, охи и заливистый лай пса.
– Похоже, дом-то – одобрили. – Маляренко удовлетворённо уселся на кухне.
– Большое дело сделали, Иван Андреич. – Звонарёв уселся рядом. – Очень большое. Надо подумать, где смолы взять. Крышу просмолить дополнительно. Что-то не верю я этому морению. Или из глины черепицы понаделать. Тут тебе ещё один сюрприз нарисовался.
– Да? – Иван заинтересованно обернулся. – Это какой же?
– Помнишь, ты мне показывал крепления на крышках ящиков? И говорил, что это щиты, мол?
– Ну.
– Взялся я за швейную машинку. Собрать решил. А там только два листа инструкции. А остальное – про мебель. Из этих ящиков можно два шкафа собрать и два сундука. И два табурета. И даже маленький столик. Вот так вот!
"Ну братец!"
Маляренко ошарашено покрутил головой.
– А тот чёрный ящик, весь закрученный шурупами я и не открывал ещё. Как ты и велел.
Иван хлопнул себя по лбу.
– Блин! Точно. Я с этим домом о нём и забыл уже.
Маляренко подскочил и направился к Звонарёвскому дому, временно превращённому в склад. Из коттеджа выглянула неимоверно довольная Алина и призывно протянула руку.
– Не сейчас, дорогая!
Из этого последнего ящика Иван успел вытащить лишь барельеф с изображением родителей и письмо племянника. Кроме этого в коробке были три отдельных сундучка, и Иван так и не успел их открыть, свалившись с непонятным приступом. Тогда Володя, будучи под пристальным взглядом Алины, не стал рыться в его личных вещах, а просто закрутил все шурупы обратно. Из трёх сундучков, два были с замками, а один был просто зашуруплен, вдобавок он был достаточно лёгким и Маляренко решил начать именно с него. Внутри оказались… часы. Обычные часы, очень похожие на старые часы с кукушкой, что видели на даче у деда. Даже гирьки были точно такие же – в виде шишек. Ещё там было два ключа и письмо.
"Кто владеет временем – владеет всем.
И.С. Маляренко p.s. это швейцарский постоянный хронометр! В сухое место! В тень! Заводи раз в сутки. Хотя
Ваня скорчил рожу и пробормотал.
– Узнаю ваш стиль, братец.
Хронометр впечатлял. Он был полностью покрыт каким-то составом, очень гладким на ощупь. Как ни пытался Иван карябнуть ногтем поверхность – у него ничего не получилось.
"Ай да братец! Ай да сукин сын!"
К ключам прилагалась совсем короткая записка.
"Возможно, это тебе или твоим потомкам, когда-нибудь пригодится"
Мысленно следующие десять минут Иван провёл в Монте-Карло и Лас-Вегасе. В одном сундучке оказались золотые украшения: цепи, цепочки, кулоны, браслеты и кольца. И сотня здоровых золотых монет украшенных смутно знакомым профилем.
Маляренко пригляделся – ну точно, на тяжёлом золотом кружке был отчеканен его собственный нос картошкой.
"Ну ну, а тут у нас что?"
Во втором сундучке оказался почти такой же набор, но из серебра. Правда монеты там были разные. Большие, как и золотые, поменьше и совсем мелкие, навроде копеек.
"Мда…"
В глубокой задумчивости Маляренко запер оба ящика, спрятал ключи в карман и отправился на новоселье.
"Братец, братец… Как же ты выложился, чтобы ради меня всё это сделать. Ведь просто сон увидел и поди ж ты…"
Иван остановился и попытался вспомнить лицо двоюродного брата. Почему-то вспомнились капитанские погоны, щёгольские усики и фуражка. Иван крепко-накрепко зажмурился.
"Ну же, ну! Это же тебе, млять, не чужой человек. Он же тебя, оказывается, любил, искал и прожил полжизни думая о тебе! Ну вспомнись, Ваня…"
Вспомнилась только злобная усмешка и их последняя драка в юности.
Три одинаковых комнатки по двенадцать квадратных метров, Маляренко поделил просто. В одну заселился он сам, в другую – Юра с Настей, у которой уже прилично выпирал живот, а в третью заселилась Машка и несколько ящиков и бочонков. В доме Звонарёва жил он сам с Ксенией, студентки и Алла с Леной. Таким образом на "улице" не осталось никого.
Прошло почти два месяца после возвращения Ивана в посёлок. Название ему так и не придумали, просто называя посёлок "посёлком". Жизнь устаканилась и текла спокойно и размеренно. Каждое утро Иван, как и в прежней жизни, "ходил на работу" – то есть ездил на рыбалку. Юрка занимался солью и охотой, а Звонарёв мастерил мебель и прочую мелкую ерунду. Женщины тоже распределили обязанности между собой и в результате, каждый спокойно имел три-четыре часа свободного времени. Снова, как и прежде, начались песни у костра и танцы по вечерам. От ушедших куда-то на юг Лужине с его ребятами не было ни слуху – ни духу. Перед уходом Юра попытался разузнать, где они живут и как их, "если что" найти, но наткнулся на тяжёлый взгляд Сергея и получил информацию о том, что их "если что, самих найдут".
В то утро Иван поехал на пляж в одиночестве. Настя что-то прихворнула и Алина осталась хлопотать по дому вместе с Машей. Вообще, женщины, к удивлению Маляренко, по-настоящему сдружились. Внешне было трудно найти столь непохожих друг на друга женщин. Алина была миниатюрной тёмной шатенкой, а Мария была, во-первых, на голову выше Альки, а во-вторых, настоящей природной блондинкой с очччень выдающимися достоинствами. Да и разница в возрасте была почти восемь лет. И всё равно, много вместе пережившие женщины, были "не-разлей-вода".