Чародей и Дурак

Джонс Джулия

— Я не сделаю вам ничего плохого, — мягко сказал он. — Просто хочу, чтобы вы помолчали. — Он уже скомкал лоскут в кулаке, готовясь заткнуть ей рот, но решил сделать кляп наполовину меньше — он не хотел, чтобы она задохнулась.

Занимаясь этим, он чувствовал всем своим существом, как уходит время. Вставив кляп, он связал женщине руки за спиной, вынув ленты у нее из волос.

— Вы уж простите, — сказал он, туго затягивая узел. — Ни на что другое времени нет.

Женщина только сверкнула глазами.

Джек

вышел в светлый дворцовый коридор и закрыл за собой облицованную камнем панель. Он быстро глянул в обе стороны. Коридор насчитывал не более тридцати шагов в длину, и в правой стороне его было две двери. Ковер обрывался у второй двери и тянулся в другую сторону до пресечения с другим, еще более роскошным. Голос крови почти умолк: столкновение с женщиной и яркий свет в коридоре нарушили нестойкое равновесие чувств.

Но то, что осталось, подтверждало догадку Джека; покои Кайлока находятся там, куда ведет тот искусно вытканный ковер.

С бьющимся сердцем Джек помчался по коридору. Кайлок был совсем близко.

У поворота Джек замедлил шаг и прижался к стене. Задыхаясь, с трясущимся в руке ножом, он выглянул за угол. Там был другой коридор, чуть длиннее этого и всего с одной дверью. С великолепной двойной дверью — по обе ее стороны горели факелы, и у каждого факела стоял часовой.

Вход, достойный короля.

Джек оглядел часовых. У обоих на поясе висели мечи, а в руках они держали алебарды. Нелегкий предстоит бой.

А впрочем...

Джек прикрыл глаза и попробовал сосредоточиться на их оружии. Мысль, пролетев по воздуху, скользнула к двери. Джек ощутил жужжание заряженных частиц, проник в особую, ни с чем не сходную пульсацию стали. Точно урок в хижине Тихони: ощутить материю, проникнуть в нее и изменить ее природу изнутри. Мысленно слившись с пульсацией металла, Джек проник внутрь и попытался нагреть сталь. Но он не испытывал гнева, и нечем было зажечь искру. Без сильных переживаний Джек не мог обойтись.

Он вызвал в уме старый образ Роваса, лапающего Тариссу, и картина не замедлила явиться. Контрабандист обнимал Тариссу за талию, но это зрелище больше не трогало Джека. И он понял почему: это был фальшивый образ, порожденный его больной ненавистью. Никогда Тарисса не уступила бы добровольно ласкам Роваса — теперь Джек твердо знал это. Время и расстояние позволили ему увидеть вещи в их настоящем свете. Тарисса не пыталась поймать его в силки — она любила его по-настоящему. Знать бы ему это в тот день, когда он ее покинул, когда она стояла перед ним на коленях и умоляла взять ее с собой...

Джек покачал головой. Какого же дурака он свалял!

Ему стало стыдно за собственную глупость. Тарисса ни в чем перед ним не виновата, и он не может больше использовать ее вместо огнива.

Но мало ли чем еще можно вызвать гнев.

Например, Баралис,

затаившийся в засаде, чтобы убить его.

Или солдаты Кайлока, зверски убившие тридцать женщин и бросившие их гнить во рву.

Или Мелли, заточенная в комнате на полгода, и отнятый у нее ребенок.

Сила пробудилась. Желудок сжался, и череп стиснул мозг. Слюна наполнила рот вкусом расплавленного металла, и Джек перенес мысли на оружие часовых.

Воздух вокруг них задрожал, и холодная серебристая сталь раскалилась докрасна. Никакого постепенного нагрева — все произошло в мгновение ока. Часовые с воплем выронили свои алебарды и бросились отстегивать обожженными руками мечи, жгущие ляжки.

Джек остановил поток, учуяв запахи нагретого металла, горелого мяса и паленой ткани. Слабость заставила его на миг прислониться к стене. Один из часовых бежал по коридору в его сторону. Джек принудил свое обмякшее тело к действию и заступил бегущему путь.

Тот, раненый и растерянный, представлял собой легкую мишень и едва успел заметить, как нож Джека вошел между ребер ему в сердце. Джек выдернул клинок, и часовой повалился на пол. Второй, видевший всю эту сцену, бросился бежать в противоположную сторону. Джек побежал за ним, подсек ему ноги и свалил. Удар ножом в легкое довершил дело.

Джек встал, обливаясь потом и тяжело дыша. Он был напуган до безумия, но в то же время ликовал.

Он решил не терять времени на то, чтобы спрятать мертвых. Здесь того и гляди кто-нибудь появится — надо добраться до Кайлока прежде, чем подымут тревогу.

Перед внушительной двойной дверью Джек обтер нож и попытался унять дрожь в руке, но тело, почти во всем послушное ему, здесь отказалось повиноваться. Он поднял щеколду дрожащими пальцами и толкнул дверь слабыми, будто бескостными, руками.

* * *

— Следуй за мной. Надо скорее попасть в покои придворных. — Волны магии реяли вокруг Баралиса, ставя дыбом волоски на теле и высушивая слюну на зубах.

— Так ведь Джек в подвале.

— Уже нет.

Джек не стал спасаться бегством — он ворожит где-то над ними, в самом сердце дворца. Джек пришел по душу Кайлока — каждый нерв в теле Баралиса вопил об этом.

Пророчество Марода светилось перед ним огненными буквами.

Господин и слуга повернули. Они уже наполовину спустились в подземелье и потеряли на этом несколько драгоценных минут. Баралис проклял себя за глупость — надо было сразу же идти в покои Кайлока. Почему он не подумал об этом? Он решил, что Джек попытается бежать, и собрался задержать его, послав к нему Кропа с приманкой.

Баралис достал поддельное письмо и хотел уже смять его в кулаке, но передумал. Быть может, его придумка еще пригодится и письмо отвлечет Джека хотя бы на долю мгновения.