Чародей и Дурак
Шрифт:
Джек почувствовал, что падает. Огонь тянулся навстречу множеством маленьких жадных пальцев.
Но чьи-то руки подхватили его бережно, как ребенка, и вынесли из огня. Сквозь текущие без удержу слезы Джек взглянул в лицо тому, кто его нес. Это и вправду был Таул. Таул в рыцарских одеждах, командующий другими рыцарями, с незнакомой Джеку твердостью в голубом взоре. Они вместе прошли сквозь пламя и вышли в мир, где обитали свет, надежда и смех.
— Ведь ты... — обожженным горлом прохрипел Джек, — ведь ты не должен был возвращаться за мной.
— Я предупреждал
Пожар сопровождал их через весь дворец — он катился по коридорам и лизал им пятки. Повсюду клубился дым и летела копоть. Люди с паническими воплями спасались бегством. Никто не обращал внимания на дюжину рыцарей в полном облачении ордена, идущих впереди огня. Если взоры и останавливались на ком-то, то это был высокий золотоволосый рыцарь, несущий на руках чье-то безжизненное тело. Было в лице этого рыцаря нечто внушающее надежду, а глаза его, казалось, смотрели прямо в душу.
Мелли наблюдала, как горит дворец, из рыцарского лагеря. Яркое, буйное, несущее свободу зарево пылало на северном небосклоне. Все тревоги, как ни странно, покинули ее. В воздухе, кроме дыма, носилось еще что-то: предчувствие того, что все еще будет хорошо.
— Они возвращаются, госпожа, — сказал Берлин. — Я только что заметил их там, на севере.
Мелли не спросила, с ними ли Таул, — она и так знала, что да.
— Приготовь брагу и одеяла, — сказала она Грифту, который грелся у огня.
— Слушаюсь, госпожа.
Проходя через лагерь, Мелли услышала пение. Красивый звучный голос выпевал слова, идущие из самого сердца. Мелли повернула в ту сторону. В песню вступили другие голоса, и Мелли, обогнув командный шатер, увидела картину, вызвавшую у нее радостную улыбку.
Человек двадцать рыцарей, собравшись вокруг наспех устроенной колыбели, пели песню маленькому Герберту.
Андрис, совсем недавно доставивший сюда Мелли из Ясных Дубов, заметил ее и поманил к себе. Ее поставили в круг рядом с ребенком — теперь рыцари пели и для нее. Мелли казалось, что сердце ее вот-вот разорвется. Никто, услышав эту песню, не усомнился бы в доброте рыцарей. Глядя в их просветленные лица, слушая их нежное пение, Мелли поняла, почему Таул шел на все, чтобы спасти их. Есть на свете такое, за что стоит отдать свою жизнь.
И к тому времени, когда песня кончилась, а Таул въехал в лагерь, Мелли дала себе слово никогда не становиться у него на пути. Она освободит Таула от его клятвы, чтобы он мог стать главой ордена. После всего, что он для нее сделал, она просто обязана так поступить.
— Лекаря сюда. Быстро! — крикнул Таул с седла.
За спиной у него кто-то сидел. У Мелли перехватило дыхание. Быть этого не может!
И все же это был Джек, одетый в одну лишь покореженную почерневшую кольчугу и сам весь черный от дыма и ожогов. Мелли бросилась к нему со слезами на глазах. Значит, бывают еще чудеса на свете, и ее золотоволосый рыцарь способен их творить.
Мелли любила его безгранично.
Лекарь
Таул разбудил ее на рассвете.
— Вставай, Мелли. Надо ехать в город.
— Но... — Мелли посмотрела на обвязанную голову Джека, прислоненную к ее коленям.
— Джеку нужен сон. Ты уже сделала все, что могла. Хват присмотрит за ним, пока нас не будет. — Таул говорил ласково, но твердо. — Ты и ребенок должны ехать со мной.
Мелли не спорила. Она уже смирилась со своими новыми обязанностями.
Перед отъездом она постаралась принарядиться. Она до блеска расчесала волосы и скрыла ожоги под пудрой и притираниями. Старшая дочь хозяина гостиницы отдала ей свое лучшее зимнее платье, и Мелли переоделась в палатке Тирена. Ей было трудно из-за сломанной руки, но она не желала никого просить о помощи. Таул уже приготовил славного гнедого мерина и подсадил ее в седло — и тут, к великому неудовольствию Мелли, к ним подъехала Грил.
— Она что, собирается ехать с нами? — прошипела Мелли сквозь зубы.
— Она одна знает, что герцога приказал убить Баралис.
Мелли не нашла, что на это возразить, и только фыркнула.
— Но ребенка она не получит. Я сама его повезу.
Таул прыснул, и Мелли поразилась тому, какой юный и счастливый у него вид: он точно сам стал ребенком.
— Ладно, если хочешь, мы привяжем Герберта у тебя за спиной.
— Очень хорошо. — Мелли старалась сохранить серьезность, но не могла устоять против заразительной улыбки Таула. — Ну ладно, ладно. Пусть едет с нянькой.
Няня Грил лучезарно улыбнулась Таулу. Он ответил ей тем же.
Мелли сердито посмотрела на обоих, но заулыбалась, как только они отвернулись. Она чувствовала себя безумно, бесконечно счастливой.
Дорога до города заняла у них меньше часа. Мелли ехала во главе двухсот пятидесяти рыцарей и семидесяти высокоградцев. Прошел слух, что Баралис и Кайлок погибли, и в городе, оставшемся без начала, царила неразбериха. У ворот их встретила рота черношлемников, но вальдисские стрелки уложили несколько солдат, и пыл остальных сразу угас.
Мелли въехала в город не без тревоги. Люди стояли вдоль улиц и пялили на нее глаза. Многие не скрывали своей враждебности, а некоторые посылали вслед проклятия. Недавняя ликующая радость оставила Мелли. Будущее великого древнего города колебалось на весах, и его судьба зависела от Мелли и ее сына.
Как всегда в тревожные минуты, Мелли приняла самый гордый вид. Вскинув голову, она обжигала гневными взорами поносивших ее горожан. Она была замужем за герцогом и родила Брену наследника — она здесь в своем праве.