Чародей и Дурак
Шрифт:
Джек очутился в небольшой передней, из которой короткая лестница вела к другой двери. Здесь было тихо и прохладно, факел едва горел, и Джек перевел дух, стараясь успокоиться.
Голос крови, как ни странно, совсем умолк, и кожа остыла, словно завершив свою работу.
Джек поднялся по ступенькам, открыл вторую дверь и вошел в покои Кайлока. В тускло освещенной приемной царил такой порядок, словно никто ни разу не ступал по ее шелковым коврам и не сидел на мягких стульях. Даже бумаги и карты на столе лежали ровными стопками,
Вся мебель — сундуки, стулья, скамейки и столы — была расставлена так, что образовывала решетку. Подлокотники одного кресла сливались в единую линию с подлокотниками другого, стоящего у дальней стены. Столы казались зеркальным отражением друг друга, сундуки стояли вдоль стены через равные промежутки. Джек предположил, что мерная лента непременно подтвердила бы равенство всех здешних длин и углов.
Его проняло холодом, и он поспешно двинулся вперед. В дальней стене было две двери, и Джек наудачу выбрал одну из них. Ручка ее была холодной — такой холодной, что рука покрылась гусиной кожей.
За дверью стоял мрак, обвивший Джека плотным саваном. Дверь за ним затворилась.
— Кто смеет являться ко мне без доклада?
На миг Джеку показалось, что голос принадлежит Баралису — столь же густой, мелодичный и властный. Но было в нем и нечто свое — едва различимая нота безумия.
— Назови себя. — В голосе не было страха — только привычка повелевать.
Джек попытался определить, откуда идет голос. Тьма здесь была не просто отсутствием света — казалось, что она наделена собственной плотью. Джеку чудилось, будто она черным дымом вливается ему в легкие.
— Или ты демон, пришедший испытать меня? Что же, дерзни.
Спокойствие Кайлока тревожило Джека. Он ожидал всего, но не этого снисходительного вызова. Рукоять ножа стала скользкой от пота. Понимая, что Кайлок имеет перед ним преимущество, Джек старался различить в темноте хоть что-нибудь. Яркие мушки плясали перед глазами — но вот они рассеялись, и Джеку показалось, что впереди брезжит бледный свет.
— Иди же — я не боюсь тебя.
Зато Джек боялся. В этой комнате таилась сила. Грубая, страшная сила. Джек стал собирать свою, не зная, на чем следует сосредоточиться, какое количество расходовать и куда направлять удар. Если он плохо рассчитает, то промахнется, а сам останется открытым.
Лучше пустить в дело нож. Но чутье подсказывало ему держать и магию наготове на случай, если Кайлок первым прибегнет к ней.
Бледное сияние стало чуть ярче. Джек внушал Кайлоку, чтобы тот заговорил снова и этим выдал, где находится. Но Кайлок молчал, и только сердце Джека билось в тишине. Потом оттуда, где виднелось сияние, донесся легкий шорох шелковых одежд.
Джек бросился вперед, задел ножом за что-то мягкое и тяжело упал плечом вперед. Он вскочил и занял оборонительную позицию, описав ножом широкую дугу. Слева донесся шум — то ли хриплое дыхание, то ли тихий издевательский смех. Джек проклял темноту.
Словно в ответ
Металлический вкус наполнил рот, и сила, растущая внутри, смела всякую предосторожность.
— Джек, у Кропа что-то есть для тебя. Кроп забыл отдать тебе второе письмо. — Фигура вытянула вперед руку. Между пальцами что-то белело.
Джек сглотнул, загоняя силу обратно. В голове давило. Боль прошила лоб, сосредоточившись между глаз. Из носа хлынула кровь.
— Еще одно письмо от Люси, Джек. — Кроп махал перед ним сложенным листком.
Джек смутно различал темную восковую печать. На вид это письмо было точь-в-точь как первое. Значит, мать оставила ему два письма? В голове у Джека зашумело, но он не придал этому значения. Сзади донесся шорох ткани — он не обратил на это внимания.
Он ступил к двери, и шум в голове усилился. Это, наверное, следствие загнанных внутрь чар.
Тень Кропа пересекала свет черной полосой. Джек вошел в эту тень и протянул руку за письмом. Его внимание привлекла рука тени — она двигалась в лад с остальным телом, но было в ней что-то лишнее. Кружевная манжета? Джек посмотрел — рукава рубашки Кропа были закатаны до локтей.
По спине Джека скатилась холодная струйка пота.
Руку Кропа направляла чья-то чужая рука.
Рука Баралиса.
Джек метнулся в сторону от двери и от света. Он упал на пол, стремясь поскорее забиться в тень у стены, и стал вызывать чары обратно, но это было не так просто. Джек напрягался, стиснув зубы и кулаки. Разум не участвовал в этом — все делалось бессознательно.
Тень Кропа исчезла с порога, и ее место заняла другая.
— Входите, Баралис, и присоединяйтесь к нашему веселью.
Джек успел еще расслышать эти слова Кайлока — и чары вырвались наружу.
Баралис уже приготовился отразить их. Пока Кроп топтался на пороге, отвлекая Джека, Баралис оценивал положение и готовил ответный удар.
Он увидел, как затрещал и сгустился воздух, почувствовал боль в ушах — и его заряд устремился навстречу первому словно зеркальное отражение.
Мгновение растянулось до бесконечности. Впереди вышел из мрака Кайлок, справа у стены скорчился Джек. Баралис двинулся к нему. Он наводил свой луч на Джека, не боясь, что сам станет мишенью. Он быстрее и искуснее — ученику пекаря с ним не тягаться.
Но что это? Баралис, с еще дрожащим от напряжения языком, в ужасе следил за волной, посланной Джеком. Тошнота подступила к горлу. Джек целил не в него — он вообще никуда не целил. Он стремился сокрушить все, что перед ним.
Кайлок!
Баралис переместил свою силу, чтобы оградить короля. Менять направление и природу чар с такой быстротой было несказанно опасно, но выбора не оставалось. Без Кайлока он ничто. Баралис городил щит вокруг Кайлока, напрягая до предела разум и волю. Боль разодрала его грудь, иглой кольнула сердце.