Чародей и Дурак
Шрифт:
Две недели. Уже две недели, как его нет, а она ничего не знала. Мелли чувствовала себя предательницей.
— Но кто эти люди — те, что пришли сюда?
— Высокоградцы — он увел их в горы с поля битвы и тем спас им жизнь.
— Зачем они здесь?
— Чтобы помочь нам захватить лагерь Тирена. — Таул взял ее за руку. — Мейбор свел их вниз, чтобы дать им возможность сразиться.
Мелли кивнула — эта мысль уже сменилась другой.
— Он очень страдал?
— Если и страдал, то не показывал виду. Когда я видел его, он был в ясном уме и бодр —
— Как он выглядел?
— Как всегда. Причесан, чисто выбрит, даже надушен.
Мелли улыбнулась. Она так и видела, как отец лежит среди склянок с душистыми маслами и следит в зеркале за тем, как его бреют. В глубине души она понимала, что Таул о многом умалчивает — от легочной горячки без боли не умирают, — и знала, что Таул расскажет ей все без утайки, если она попросит. Но тот же голос, который запрещал ей слушать Таула, теперь побуждал ее остановиться на этом. Лучше полуправда, чем безжалостная истина, которая будет преследовать ее всю жизнь. Она никогда не примирилась бы с тем, что отец мучился перед смертью.
— Тебе лучше пойти наверх и прилечь, — сказал Таул. — Я попрошу хозяйку принести ребенка, чтобы ты могла отдохнуть рядом с ним.
Мелли встала. Как ни странно, ей ничуть не хотелось плакать. Пока еще нет. Плачут, когда что-то кончается, а перед нею еще долгий путь.
— Нет, — мягко сказала она. — Я не хочу отдыхать. Я хочу выйти к людям моего отца и показать им ребенка.
Так она и сделала. Она здоровалась с каждым, говорила с ними, целовала их усталые лица, шутила по поводу отцовского упрямства и показывала всем его внука. Она проследила за тем, чтобы их хорошо разместили и накормили, велела подать им горячей воды для мытья и браги, чтобы крепче спалось. Она отправила кухарку стряпать, велела хозяйским дочкам чинить одежду, Таулу с Берлином — врачевать, а няню Грил поставила на черную работу — к примеру, соскребать грязь с сапог.
Мелли хлопотала, пока усталость не подкосила ее вконец. Ближе к полуночи Таул взял ее за руку и сказал, чтобы она шла спать. Она заспорила было — ей не удалось пока даже словом перемолвиться с Грифтом, — но что-то в лице Таула удержало ее. В дальнем углу она увидела Андриса и Берлина — они совещались с несколькими высокоградцами.
— Пойду, если ты скажешь мне, что тут происходит.
— Мы собираемся перед рассветом напасть на лагерь Тирена.
— Так скоро? — ахнула Мелли. — Ведь они только что с дороги.
— Я знаю и предпочел бы дать им выспаться как следует, но у нас нет выбора. Раз Кайлок и Тирен уже знают, что мы здесь, приходится действовать быстро. Мы и так уже дали им целый день на то, чтобы подготовиться. — Таул сел рядом, и Мелли заметила, какой усталый у него вид. — Для того чтобы вернуть твоему сыну его законное место, нам понадобится поддержка рыцарей. Без них мы обречены на провал. Нельзя входить в город с неполной сотней людей — это было бы самоубийством.
— Вам вовсе не нужно входить в город. — Мелли очень не хотелось расставаться с Таулом так скоро. — Мы могли бы уйти на
— Нет, — отрезал Таул. — Не стану я этого делать. Слишком много людей полегло, слишком много жизней загублено — не могу я спасаться бегством.
— А вдруг тебя убьют? Ты не можешь сражаться, ты ранен в правую руку — она у тебя висит как плеть.
Таул, удивленный тем, что она это заметила, покрутил немного плечом.
— Ничего, все будет в порядке.
— А как же мы с мальчиком? — Мелли впала в гнев, как всегда, когда тревожилась. — Что будет с нами, если ты не вернешься? Или ты полагаешь, что уже выполнил свой долг перед нами?
Мелли спохватилась, видя, как поморщился Таул, и хотела извиниться, но он прервал ее:
— С тобой останутся Берлин и несколько отборных бойцов — если мы потерпим неудачу, вас увезут в Несс, а оттуда на юг. — Таул наклонился к ней. — Но если ты так беспокоишься, я сделаю по-другому — сам останусь с тобой. Защищать тебя и ребенка всегда будет первым моим долгом, и ты не должна сомневаться в этом.
Мелли внезапно растерялась. В голосе Таула было что-то непонятное ей, что-то близкое к отчаянию. Она знала, что должна отпустить его, но не понимала почему. Она глубоко вздохнула и сказала:
— Не надо. Берлин — человек надежный. Я буду спокойна, если он останется с нами в твое отсутствие.
Таул улыбнулся ей — он все понял.
— Ты самая замечательная женщина из всех, кого я знал.
Мелли улыбнулась в ответ.
— Вернувшись, ты скажешь мне, надеюсь, зачем тебе так нужно было уйти.
— Вернувшись, я расскажу тебе все.
Он легонько поцеловал ее в щеку, проводил до спальни — а когда Мелли утром проснулась, его уже не было.
Таул сосчитал палатки и костры. Шел последний час перед рассветом, и мир обретал очертания. В свете костров хорошо были видны десять обычных палаток, одна лекарская, одна командная и шатер Тирена.
— Мне сдается, их тут не больше трехсот.
Таул кивнул. Они с Андрисом прятались в маленькой рощице к юго-востоку от лагеря. Город Брен чернел на горизонте, и гряда Хребта едва начала проступать из мрака ночи. Падал снег, и ветер сносил его неспешные, невесомые хлопья. Было очень холодно.
Таул взглянул на восточный небосклон.
— Как, по-твоему, сколько нужно времени, чтобы все стали по местам?
— Сорок минут, — ответил Андрис. — Мафри и Корвис дадут сигнал, когда будут готовы.
— Хорошо бы они сделали это одновременно. Как только кто-то из них зажжет факел, рыцари сразу смекнут, что дело нечисто.
Таул был неспокоен. Жаль, что у них недостало времени, чтобы обдумать план как следует. Им слишком мало известно о лагере, о числе и вооружении рыцарей. Таул чувствовал себя неуютно в роли слепого вождя.
— Фоллис и двое высокоградских лучников займут позицию быстро и снимут охрану, как только увидят сигнал.
— Но под силу ли это трем лучникам? Сколько рыцарей обыкновенно назначается в дозор в лагере такого размера?