Чародей и Дурак
Шрифт:
Няня Грил, обращаясь с ребенком нежно, но твердо, успокоила его, накормила и убаюкала. Мелли, видя это, так расстроилась, что хотела тут же выгнать Грил на улицу. Это ее ребенок!
Таул, вмешавшись, прямо-таки заставил ее успокоиться. Мелли видела, что его тревожит предстоящее бегство из города, и потому не стала пока спорить.
И они отправились в путь. Таул раздробил отряд: одни, переодетые купцами, шли через восточные ворота, другие — под видом крестьян и наемников — через южные, сам же Таул и Мелли с ребенком прошли под стеной. Все было так, как при бегстве из дворца: ледяная
Мелли ненадолго позабыла о прошлом, но, когда Таул спросил ее, как она чувствует себя в темноте, ответила:
— Это что — видел бы ты то подземелье, где мы с Джеком...
Она сказала это и осеклась. Нет больше «нас с Джеком», Джек, освободивший ее, убит Баралисом. Крепко зажмурившись, Мелли не дала воли слезам. Таул в темноте нашел ее руку. Она понимала, что он хочет утешить ее, но от его участия стало только хуже. Они с Таулом спаслись, и дитя ее тоже спасено — но нет справедливости в том, что они благополучно бежали из дворца, оставив там мертвого Джека.
Ребенок расплакался, и Мелли вопреки предостережению Таула, что ей понадобятся обе руки, взяла его и прижала к себе. Ей необходимо было чувствовать его тепло здесь, у сердца.
Андрис ждал их по ту сторону стены с запасной лошадью — он вручил Таулу поводья и сразу уехал. Мелли ехала верхом, а Таул вел коня в поводу, как заботливый муж, роль которого он и играл.
Дорога до Ясных Дубов заняла у них три часа. Иногда, когда они поднимались на взгорья, Мелли видела Берлина. Кряжистый лучник двигался по соседней дороге вровень с ними, готовый прикрыть их метким выстрелом в случае надобности. Но надобности не возникало. Им встречались только усталые путники, отощавшие крестьяне да наемники. Никто не обращал внимания на оборванного батрака и его страхолюдину жену.
В конце концов они прибыли в Ясные Дубы — деревушку, где имелись гостиница, кузня и портняжная мастерская. Там их встретили двое рыцарей, которых Мелли прежде не видела, и проводили прямо в гостиницу. Таул сперва воспротивился, но после спора, в котором Мелли не участвовала, неохотно дал согласие.
Еще никогда в жизни Мелли не оказывали столь теплого приема, как в этой гостинице. Хозяин, его жена, три хорошенькие дочки, кухарка, конюх и старик, который всем им годился в деды, — все склонились перед ней, когда она вошла в дом. Мелли смутилась. Что им такое наговорили?
— Питья и еды госпоже! Быстро! — Хозяин хлопнул в пухлые ладоши, и самая красивая из дочек бросилась исполнять приказание.
Подвинув стул поближе к огню, хозяин обмахнул его рукавом.
— Соблаговолите присесть, госпожа.
На нее никто не смотрел — все смотрели на то, что она несла на руках.
Ребенок заплакал, и все забеспокоились. Таул тронул Мелли за рукав.
— Андрис приехал сюда раньше нас, — шепотом сказал он, — и счел необходимым рассказать всем, чей это ребенок.
Мелли не знала, как быть. Все явно ждали от нее чего-то.
— Нельзя ли мне взглянуть
Мелли подняла глаза на Таула. Тот едва заметно кивнул, и Мелли отдала ребенка девушке. Сперва все отнеслись к малышу с большим почтением и говорили только шепотом, но почтение мало-помалу уступило более теплым чувствам. Люди гладили малыша по головке, любовно смеялись тому, как он машет кулачками, обменивались советами по уходу за ним и вспоминали собственных детей. Все рвались что-то сделать для него: кухарка побежала согреть молока, хозяйка принесла самое мягкое свое одеяло из шерсти молодых овечек, конюх отправился поискать какую-нибудь люльку, старик мурлыкал колыбельную, а все три дочки ринулись наверх, чтобы сделать предназначенную для малыша комнату как можно теплее.
У Мелли на глаза навернулись слезы. Она так долго ни от кого не видела добра, что ласка этих чужих людей казалась ей драгоценным даром. Она знала, что они подвергаются смертельной опасности, давая приют герцогскому сыну — Кайлок расправился бы со всяким, кто оказывает помощь его единственному сопернику, — и отвечала им полным доверием: она отдала дитя хозяйке, а сама прикорнула у огня.
Когда она проснулась, здесь собрались уже все рыцари, Хват и няня Грил. Судя по количеству зажженных свечей, уже пару часов как стемнело. Мальчик вопил, требуя еды, и все женщины суетились вокруг, стараясь его успокоить. Няня Грил опять-таки оказалась единственной, кому это удалось. Стоило малышу услышать ее скрипучий голос, как он стал тихим будто ягненок.
Теперь маленький Герберт спокойно лежал на руках у Мелли, а Таул обнимал их обоих. Мелли испытывала чувство счастливой безопасности. Ее сынишка жив и здоров, а Таул не даст их в обиду.
— Таул! — крикнул кто-то снаружи. — Они тут! Люди Мейбора пришли.
Все мысли вылетели у Мелли из головы при звуке отцовского имени. Она подняла глаза на Таула.
— И отец с ними? — Она уже предвкушала, как Мейбор примет своего внука. Он, конечно, сразу заявит, что мальчик похож на него!
Таул потемнел.
— Мелли...
— Нет, — прошептала она. — Нет!
Взгляд Таула пугал ее, и внутренний голос подсказывал: не слушай дальше. Она хотела отстраниться, но Таул не пустил ее.
— Мейбор скончался две недели назад. Он провел месяц в горах, скрываясь от Кайлока, и подхватил там воспаление легких. — Таул бережно гладил Мелли по щеке. — Когда он спустился вниз, было уже поздно.
Ноги подкосились под Мелли. Она упала бы, если б не Таул. У нее не укладывалось в голове, что отец ее умер. Такой кипучий, полный жизни человек...
Кто-то взял у нее сына — Мелли не видела кто. Таул поднял ее на руки и отнес к очагу. Чаша с вином оказалась у самых ее губ, и Мелли нехотя отпила глоток. Вино имело вкус крови.
— Откуда тебе это известно? — спросила она Таула.
— Мы с Джеком виделись с ним в ту ночь, когда он умер. Он сказал, что очень любит тебя. — Таул стоял перед ней на коленях, глядя на нее с бесконечной любовью и пониманием. — Мне следовало бы сказать тебе об этом раньше, но все происходило так быстро, и я хотел дождаться подходящего случая.