Цена предательства
Шрифт:
– Дурачок, - с укоризной сказала она, - неужели ты до сих пор не понял, что я тоже хочу тебя целовать. И даже гораздо больше, чем ты думаешь.
– Спасибо. Я рад это слышать.
– Между прочим, ты мог бы при желании остаться здесь с нами.
– Ради того, чтобы по всей Колумбии были расклеены мои фотографии с надписью "Особо опасный преступник, которого разыскивает полиция"? Не говоря уж о том, что и местная армия проявит ко мне нездоровый интерес.
– Не совсем так. Я знаю места, где мы сможем спрятаться, и нас никто никогда не найдет.
– Начинаю подозревать,
– Значит, и ты подумаешь над моим предложением?
– Обязательно.
– А сейчас мне нужно вернуться к матери.
– Да, естественно.
Он не тронулся с места, молча наблюдая за тем, как она идет к микроавтобусу и по пути бросает через плечо задумчивый взгляд.
Спенсер принялся размышлять над предложением, которое обронила Кармен. Ради чего, собственно говоря, возвращаться в Штаты?
Ради денег? Да, это веская причина. Его ждал крупный гонорар. Весьма солидный. Конечно, при условии, что удастся выбраться из этой дыры. Допустим, жить можно и в Колумбии, но так как у него не было ни малейшего желания до конца своих дней ждать стука в дверь в полночь, и тогда, значит, нельзя связывать свою жизнь с Кармен, Спенсер озадаченно покрутил головой, осознавая, что принять то или иное решение будет крайне нелегко.
Тем временем Резник неспешно курил возле грузовика, который заправляли дизельным топ
ливом Хезус и Карлос. Русский видел, как беседовали Спенсер и Кармен и как они обменялись поцелуем. Ему стало чуточку завидно, что они не скрывают своих чувств, и он невольно взглянул в сторону микроавтобуса, где за стеклом вырисовывался четкий профиль Софии.
Хезус подметил его взгляд и не преминул спросить:
– Красивая девушка, правда?
– Вы говорите о Софии?
Хезус согласно кивнул.
– Да, очень красивая девушка, - печально промолвил русский.
– Жаль, что вы не встретились при иных обстоятельствах.
– Я тоже об этом думал.
– Твой друг, американец с грустными глазами... Как ты считаешь, у него такие же мысли в отношении Кармен?
– Думаю, да.
В этот момент к ним подошел Вэлин.
– Как дела, Хезус? Заканчиваете?
– поинтересовался он.
Хезус и Карлос опустили тяжелый бак на землю и плотно закрутили крышку, а потом закатили его в яму, прикрытую камуфляжной сеткой, где стояли другие баки и канистры.
– Дело сделано, полковник, - отрапортовал Хезус, вытирая руки о штаны.
– Заправлены все машины, и горючего должно хватить до места.
– Может, вы поменяете свое решение?
– спросил Вэлин.
– Я имею в виду: может, вы все же полетите с нами?
– Боюсь, что нет.
– Ладно, спорить не буду. Но прошу вас помнить то, что я сказал относительно вашего сына и дочерей.
– Спасибо, я помню, - ответил колумбиец.
– А теперь нам пора в путь.
Все снова расселись по машинам перед долгой дорогой к аэродрому. Но уже пробило почти четыре часа ночи и оставалось лишь два часа, чтобы добраться до цели, реально же для этого требовалось по меньшей мере часа три. Когда Карлос вывел грузовик на ухабистую дорогу в арьергарде колонны, Вэлин в очередной раз посмотрел на часы и не мог избавиться от нехорошего предчувствия, что к самолету уже не успеть.
21
Три
Задумчиво прожевывая консервированные сосиски с овощами и запивая водой из фляги, Спенсер неожиданно сказал:
– Сержант, знаешь, я, возможно, не полечу.
– Что?
– изумился Келлер, чуть не выронив консервную банку.
– Вполне возможно, я не полечу со всеми, - повторил Спенсер.
– Не исключено, что я останусь здесь.
– Ты что, совсем спятил, мужик? Остаться в этой Богом забытой дыре? И это после того, что мы здесь натворили? У тебя явно крыша поехала. Какого хрена тебе здесь оставаться?
– Ищите женщину, - привел Резник известную французскую присказку.
– Что?
– не понял сержант.
– Мне кажется, что наш друг влюбился, - пояснил русский.
Теперь до сержанта, кажется, дошло.
– Ты имеешь в виду одну из дочерей Дельгадо?
– осведомился он.
– Абсолютно верно. Где ты был все это время, сержант? Как это тебе удалось ничего не заметить?
– издевался Резник.
– Если тебе память не отшибло, мог бы и сам догадаться, что в основном я сидел на той высотке и обеспечивал вам прикрытие, - обиженно заявил Келлер.
– Но, Крис, я все равно ничего не понимаю. Что ты себе думаешь? Если хочешь влюбиться, кто же станет возражать?
Если приспичило с кем-то переспать, это тоже твое личное дело. Но зачем же связываться с бабами прочно и надолго? Куда мы придем, черт возьми, если все мужики запутаются в женских юбках?
Неподдельное возмущение сержанта немало развеселило Спенсера и Резника, даже Эйнджел слабо улыбнулся, хотя он до сих пор не мог прийти в себя после того, что случилось со Стонером и братьями Макгвайр.
– Нужно будет переговорить с боссом, - заключил Спенсер.
– Да уж, без этого никак нельзя, - согласился Келлер.
– И чем же ты, интересно, думаешь заняться здесь?
"Бог его знает!
– подумал Спенсер.
– Только Ему это ведомо".
Он вспомнил Вьетнам. После краткой подготовки их должны были забросить на рассвете в деревню, утопавшую в такой же сочной зелени, как эта, проносившаяся сейчас перед глазами за бортами грузовика. Их отряд высадился тогда с вертолета недалеко от деревни, которая называлась... Да какое это имеет значение, как называлось это убогое местечко! В конце концов, это было очередное селение, приют косоглазых: десяток жалких лачуг, роющиеся в пыли куры и староста деревни, заверявший, что жизни не мыслит без янки. Конечно, он любил американцев. Все они нас любили.
"Джи-ай1, первый номер!" [Джи-ай - прозвище американских солдат] кричали вьетнамцы, когда мимо маршировали солдаты, а потом стреляли им в спину. Но, черт бы их побрал, обвинять их тоже нельзя. Ведь это их страна, их родина.
Отряд подошел к деревне, когда пели первые петухи, залег на окраине и связался с минометчиками, чтобы те подали огоньку. В деревне засели партизаны. Во всяком случае такие данные сообщила разведка. Но она ошибалась в прошлом, и вполне могла ошибиться опять.