Цена наследства

Андрес Кэти

Его рука медленно потянулась к моей щеке, и я замерла, не в силах ни отстраниться, ни притянуть его ближе.

Пальцы Марка нежно коснулись моей кожи, и по всему телу пробежала волна жара.

— Это неправильно, — прошептала я, хотя мой голос звучал неуверенно даже для моих собственных ушей.

— Знаю, — ответил он, наклоняясь ближе. — Но я не могу с этим бороться.

Наши губы почти соприкоснулись, и в этот момент я поняла, что тоже не могу бороться.

— Марк… — начала я, но его палец коснулся моих губ, заставляя

замолчать.

— Просто дай мне это сделать, — прошептал он, и его губы накрыли мои в нежном, но требовательном поцелуе.

«Бум-бум-бум», — резкий стук в дверь заставил меня подскочить на кровати.

Я резко села, оглядываясь по сторонам. Марк исчез, словно его никогда и не было. Только смятая простынь и учащенное сердцебиение напоминали о только что пережитом сне.

— Мисс, вы проснулись? — донесся приглушенный голос экономки. — Извините, но пора вставать. Завтрак будет готов через полчаса.

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать остатки наваждения. В полумраке комнаты всё выглядело обычным: пустая кровать, разбросанные подушки.

— Да, спасибо, — ответила я, всё ещё не веря, что это был всего лишь сон. Такой реалистичный, такой живой, такой… будоражащий.

«Ну отлично, — пронеслось у меня в голове, — я начала сходить с ума. Блеск.»

Тяжело вздохнув, я потёрла переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Сон был настолько реальным, что даже сейчас, проснувшись, я чувствовала тепло его рук и слышала шёпот его голоса.

«Это просто нервы,» — попыталась убедить себя, но внутренний голос звучал неубедительно.

В окно пробивался утренний свет, освещая комнату и развеивая остатки ночных видений. Нужно было взять себя в руки и начать новый день. Но как это сделать, когда граница между сном и явью стала такой размытой?

«Всё будет хорошо,» — прошептала я, поднимаясь с кровати. — «Просто нужно немного времени.»

С этими мыслями я направилась в ванную, оставляя позади смятую постель и остатки тревожного сна. Впереди ждал новый день, и мне предстояло решить, что делать с тем, что происходило в моей голове.

Глава восьмая

— Я не могу катать её по городу, у меня есть и свои дела, работа в конце концов, — говорил я, расхаживая по кабинету отца, который в свою очередь сидел в своём любимом кожаном кресле, задумчиво глядя на меня поверх очков.

— Это не обсуждается, Марк. Ты говорил, что на моей стороне, я не могу больше никому доверить дочь, — твёрдо произнёс отец, отложив очки в сторону.

Я остановился посреди кабинета, сжимая и разжимая кулаки. Его слова ударили как молот, оставляя мало места для манёвра.

— Отец, ты же знаешь, что у меня своя жизнь. Собственный бизнес, который требует внимания. Я не могу просто…

— Можешь, — перебил он, поднимаясь из кресла. — И сделаешь это. Ей нужен тот, кому она сможет доверять и кто ей поможет в трудную минуту.

В

его голосе звучала такая непреклонность, что я понял — спорить бесполезно. Отец уже всё решил.

— Но почему я? — спросил я, всё ещё не веря в происходящее.

— Потому что тебе я доверяю, ты не причинишь ей вреда, — ответил отец, его голос звучал твёрдо и решительно.

— Ты так не уверен в остальных? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается волна беспокойства.

— Ты видел, как они отнеслись к новости о её приезде. Не хочу верить в это, но твою мать, сестру и брата волнуют только деньги, — вздохнул отец, отворачиваясь к окну.

Его слова ударили меня как пощёчина. Я всегда знал, что семья не идеальна, но слышать такое от собственного отца…

— Иди, Марк, покажи ей училище, это не доставит тебе труда, ты сам там учился. И найди ей репетитора английского, чем быстрее она заговорит, тем лучше, — произнёс отец, возвращаясь к своим бумагам, словно ничего особенного не произошло.

Я стоял посреди кабинета, чувствуя, как внутри всё кипит от противоречивых эмоций. С одной стороны — долг перед отцом, с другой — собственное раздражение от того, что меня используют как няньку.

Я кивнул и вышел из кабинета, направляясь в гостиную, где сразу же увидел её. Девушка сидела в углу комнаты, обхватив колени руками, и смотрела в окно. Её поза казалась такой беззащитной и хрупкой, что на мгновение все мои раздражение и недовольство растворились в воздухе.

Она была одета в простое платье, которое, впрочем, сидело на ней идеально. Длинные волосы собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и падали на лицо. В профиль её черты казались удивительно тонкими и изящными.

— Поехали, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — У нас много дел.

Вышло грубовато, и она удивлённо, даже немного испуганно посмотрела на меня.

— А как же завтрак? — спросила она.

— Поехали, — повторил я, уже чувствуя, как начинаю терять терпение.

Она вздрогнула, словно от моих слов зависело что-то важное, и медленно поднялась. В её глазах промелькнул страх, который она тут же попыталась скрыть.

— Хорошо, — произнесла она тихо. — Но мне нужно хотя бы взять куртку.

Я кивнул, чувствуя, как внутри растёт раздражение. Почему всё должно быть так сложно?

Пока она поднималась по лестнице за курткой, я стоял внизу, пытаясь собраться с мыслями. «Спокойнее,» — говорил я себе. — «Ты должен справиться с этим.»

Она вернулась, закутавшись в тонкую кожаную куртку, которая, казалось, была ей немного велика.

— Готова, — сказала она, опуская голову.

Мы ехали в полной тишине, лишь изредка я замечал, как она смотрит на меня. Её взгляд был каким-то изучающим, словно она пыталась разгадать какую-то тайну, спрятанную глубоко внутри меня. Я чувствовал эти взгляды кожей, даже не глядя в её сторону.