Casual
Шрифт:
«Вот сука», — наверное, подумал он.
Ресторан был полон. В первом зале, который назывался «кафе», наряженные девушки делали вид, что пришли сюда поиграть в нарды. Тут же стояли столики с шашками и шахматами. Они тоже были заняты.
Я прошла через кафе, скользя взглядом поверх голов. Знакомых не было. Ну и хорошо.
В ресторане меня ждали Лена, Катя и Олеся. Олеся хвасталась красивым горным загаром. Этим же могла похвастаться большая часть присутствующих. Мода на здоровый цвет лица приживалась
— А где Вероника? — удивилась я.
— У нее Никитка заболел, — объяснила Катя, — акклиматизация после Куршевеля.
Я заказала рыбное карпаччо и бокал белого вина со льдом.
— Что нового на горнолыжных склонах? — обратилась Лена к Олесе.
Олеся жеманно поджала губы.
— Было весело. Вся Москва, как обычно.
— А катание как? — спросила Катя, зная, что Олеся кататься не умеет и весь день проводит в кафе на горе.
— Неплохое. Мой муж доволен, — ответила она с редким достоинством.
Мы болтали в том же духе, пока официанты не принесли закуску.
— Ничего себе! — вдруг сказала Катя и зашептала Лене: — Не оборачивайся!
Но Лена уже смотрела туда, где секунду назад был взгляд подруги.
Под руку с полноватой, веснушчатой женщиной в дверях показался Ленин жених.
— Вот это да! — Лена развеселилась. — Он нас не видел?
— Вроде нет, — сказала я, наблюдая, как они чинно усаживаются за стол.
— Только сегодня утром в любви клялся! — смеялась Лена.
— А чего ты радуешься? — спросила Олеся.
— Да он, наверное, ее привел о разводе поговорить. Сначала — вина, чтоб задобрить. Вы бы слышали, как он плачет последний месяц! Просто чуть не рыдает от любви. Кольцо подарил. Я забыла надеть. Два с половиной карата.
— Да ты что?! — воскликнула Олеся.
— Ага. — Лена самодовольно улыбнулась.
— Красивое? — спросила Катя.
— Очень. В розовом золоте, такие тяжелые цапки. — Она загнула пальцы, пытаясь наглядно показать, как выглядит кольцо.
— Здорово, — согласилась я.
Мы выпили вина.
— Посмотри, он подошел к кому-то. — Олеся показала в сторону, где Ленин жених здоровался с кем-то из своих знакомых.
— Пошли! — Лена быстро схватила меня за руку. — Как будто в туалет.
Я пробиралась следом за Леной между столиками, пока не уперлась в ее спину.
— Привет! — услышала я загадочный Ленин голос и тоже улыбнулась: все-таки мы Новый год вместе встречали.
Он рассеянно скользнул взглядом по Лене, потом по мне, потом по кому-то за моей спиной, улыбнулся непонятно кому и снова обратился к своему товарищу:
— Ну, давай на эти выходные…
Лена стала красного цвета, я поймала внимательный взгляд веснушчатой женщины, схватила Лену за руку и, улыбаясь всему свету, потащила ее в сторону туалетов.
— Ты видела?! —
Я посмотрела, нет ли в кабинках ненужных ушей.
— Это его жена, — сказала я.
— Он не поздоровался со мной! Какая мне разница, жена или мама! Он спит со мной каждый день! Да и не жена она ему!
Дверь открылась, и зашла девушка с мобильным телефоном.
— Да! Я в «Vogue-кафе»!… Полно народа!… Есть, есть симпатичные. — Она подозрительно посмотрела на нас и заперлась в кабинке. — Давай, жду.
Лена беззвучно плакала.
— Принеси мой номерок со стола, — попросила она меня, — я туда больше не пойду.
Я уехала с ней.
Он позвонил ей через час. Лена не взяла трубку. Она молча покачала головой. Он позвонил еще раз.
— Наверное, прячется в писсуарной, — с отвращением сказала Лена, допивая шестой вермут со льдом. — Я не хочу, чтобы мне клялись в любви из писсуарной.
Ей понравилось это слово. За время, что мы с ней пили, она произнесла его еще несколько раз.
Думаю, что, когда она засыпала, писсуарная была тем местом, куда она послала своего жениха.
Я вытащила из кладовой чемодан с Машиными вещами. Аккуратно перебирала крохотные ползунки, чепчики и варежки-царапки. Вот эту джинсовую кепку на три месяца мы купили с Сержем в Париже, когда я была еще беременна. А эти смешные штанишки с гномами, из простого магазина, ей купила свекровь. Мы их, наверное, ни разу не надели. А сейчас они казались мне очаровательными.
— Ты что делаешь? — спросила Маша, с любопытством заглядывая в чемодан. Как и все дети, она была неравнодушна к своему прошлому.
— Так, смотрю… — неопределенно ответила я.
— Хочешь отдать кому-нибудь?
Меня всегда удивляла детская проницательность.
Я села на пол и обняла Машу.
«А ведь у нее есть брат, — подумала я, — и она наверняка ему обрадуется».
Вещички были в основном розовые — их я откладывала в сторону, выбирая те, что были другого цвета.
— Тебе розовые не нравятся? — спросила Маша, пытаясь натянуть крохотную вязаную шапочку.
— Просто это для мальчика, — объяснила я. — Ты бы хотела братика?
— Нет, — категорически заявила Маша.
— Вот и хорошо.
Я загрузила в машину ванночку, подогреватель для бутылок, стерилизатор, коляску, целый мешок сосок, электронные весы и детскую дорожную сумку. Аккуратной стопкой сложила в пакет вещи.
— Мы завтра поедем в клуб? — уточнила Маша.
— Конечно, — кивнула я.
Она помахала мне рукой и пошла в соседний дом, в гости к своей подружке.
У Светланы дома была ее мама. Она сидела на кухне, на единственной табуретке, и громко пила чай.