Царьград. Трилогия
Шрифт:
– С турками? А что им до него? – старый сыскарь внимательно взглянул прямо в глаза собеседнику.
Тот спокойно выдержал взгляд – не зря учился когда-то актерскому мастерству у некой Мелезии, девы ушлой и дотошной, некогда бывшей уличной актрисы, весьма даже не бесталанной во всех отношениях.
– Так зачем туркам какой-то разбойник? – снова повторил Филимон. – Другое дело – был бы какой вельможа или богатый купец…
– Выясняем, – Алексей скромно потупился. – Пока ничего особенно конкретного нет, так, на уровне подозрений только. Но мы работаем.
– Результат! Результат важен! – всплеснул
– О заговоре?
– Разумеется, среди турок. Ты ж сам это и предложил!
– Да-да, я помню.
– Предложил, а сам куда-то делся… Гм-гм… «ничего особо конкретного», – неожиданно язвительно передразнил имперский советник. – А я и не жду, чтоб ты мне все конкретное рассказал. Работай! И людей своих заставляй. Так вот, о заговоре… – Филимон понизил голос: – Мои люди… да-да, есть еще и такие, – глаза старика по-молодому задорно блеснули, – мои люди уже установили доверительные отношения со многими янычарами. Сеют недоверие к султану, очень успешно, кстати… тем более, им в этом плане и делать-то ничего особо не надо – янычары и так-то недолюбливали этого сопливого юнца Мехмеда, а уж после неудачного штурма – тем более.
– Да, – тихонько засмеялся протопроедр. – Выходит, бездельничают там ваши людишки, господин советник. Пьянствуют, поди, с янычарами да ходят по веселым домам…
– Нами, кстати, и организованными. Помнишь мессира Чезини?
– Ну еще бы! Тот еще тип.
– Он и занялся.
– Не сомневаюсь, что очень успешно.
– Да, с янычарами дела идут хорошо. – Филимон Гротас как-то мечтательно улыбнулся. – Казалось бы, месяц, другой и…
– Казалось? – резко насторожился Алексей. – Что-то пошло не так?
– Да нет, все так… Просто. Хорошо бы янычарам иметь поддержку наверху, в самом сердце султанского дворца! О, это поистине скопище интриг, и мы должны – нет, просто обязаны – ими воспользоваться. Когда придет время, янычары ударят снизу, а сверху… в сердце…
– Гарем! – наконец понял протопроедр.
Советник кивнул:
– Именно! Кстати, это моя идея. Ни с кем еще не обсуждал, вот только сейчас – с тобой. Хорошо бы внедрить своих людей в гарем… под видом евнухов, жен…
– Господин Гротас, вы меня хотеть туда внедрить? Под видом евнуха или жены? Я бы это… как-то не очень…
– Ладно, не ерничай! Речь не о тебе… ты лишь будешь внедрять. Тем более, и внедрять-то особо не надо, есть там одна женщина… не главная жена, хатун, но все-таки… Очень красива, весьма амбициозна, способна на все! И – самое главное – безумно жаждет власти.
Алексей качнул головой:
– Вы так говорите, господин Гротас, будто знаете эту женщину, словно, извините, родную дочь.
– Ну не как дочь, – советник ничуть не обиделся. – Но все же немного знаю. В гареме ее зовут Фируза…
– Фируза!
– В Константинополе многие знали ее как Анисию-наездницу, бродячую циркачку, а чуть позже – проститутку с Артополиона.
– Анисия-наездница! – протопроедр был ошеломлен – именно о ней и было написано… именно о ней он и читал в учебнике, на вырванных страницах… меняющихся страницах… сожженных страницах…
Наездница Анисия! Фируза!
– Ты что побледнел?
– Нет, нет… А у этой Анисии? У нее есть брат?
Филимон покачал головой:
– О брате ничего не известно. А девка хитра – сама, можно сказать, продала себя в рабство!
– Это как? – удивленно переспросил Алексей.
– А вот так! И, главное, знала – кому. Не догадываешься?
– Постойте, постойте… Неужели – Хакиму Бен Лахди?
– Именно!
Хаким Бен Лахди, по прозвищу «Крашеные уста», был основным поставщиком красивых мальчиков в дома богатых и влиятельных турок.
– Но…
– Да, обычно Хаким продает мальчиков, – усмехнулся советник. – Но не брезгует и красивыми девками – за них ведь тоже неплохо платят. А какова Анисия, а? Ну хитра… Не знаю уж как, но добилась, что ее купили в гарем… или подарили – скорее всего.
Алексей поставил на стол допитый бокал:
– В гареме не рай. Есть хатун, есть евнухи… все друг за другом следят, доносят…
– Я же говорю – хитрости этой деве не занимать. И она должна обрести влияние! С нашей помощью!
– С нашей…
– И ты сделаешь для этого все, мой мальчик! – встав, торжественно молвил Филимон. – На это благословляю тебя не только я, но сам базилевс. Он примет тебя позже.
Сказать, что протопроедр покинул приемную имперского советника Филимона Гротаса в весьма ошеломленном виде, значило ничего не сказать! Наездница Анисия – Фируза! А ее брат – он есть, есть, надо только искать! – станет султаном Селимом, вознесенным на престол янычарами… и собственной сестрой… которая обретет влияние и могущество с помощью секретной службы Ромейской империи, с непосредственной помощью его, Алексея! Ну а дальше… Дальше султан Селим – брат наездницы – станет султаном… И, наплевав на всю помощь, на все договоренности, возьмет и разрушит Константинополь! И очень скоро – в мае 1455 года. А сейчас декабрь. Пять месяцев осталось, пять месяцев!
С другой стороны – хорошо хоть так. Хорошо, что именно он, Алексей Смирнов, будет стоять у истоков всей этой заварушки… Он! Единственный, кто знает, что из всего этого выйдет на самом деле.
А вечером, нет, не этим вечером, а на следующий день, в новом доме Алексия Пафлагона, что близ площади Амастрид, был устроен пир. Небольшая такая пирушка в честь возвращения с опаснейшего задания, исключительно для своих – Лука с Леонтием пришли, Филимон Гротас – почетным гостем, ну и рыжий пройдоха Владос – дружок стариннейший, благодаря которому Алексей и вообще-то очутился в Константинополе, городе, который стал его второй – а ныне, можно сказать, и единственной – родиной, в городе, где он встретил Ксанфию.
Она, конечно, обрадовалась возвращению блудного мужа, а потом, уже в постели, еще в первый же день, точнее, в первую ночь, неожиданно расплакалась. Призналась:
– Мне трудно без тебя, милый…
– Я знаю…
– И я не спрашиваю, где ты был… Догадываюсь… Там, в той стране?
– Там.
Алексей не врал супруге – она когда-то тоже побывала в его мире, и с тех пор относилась к отлучкам мужа вполне уважительно, даже, можно сказать, с пониманием… правда, не во всем.
– Что, очень надо было туда?