Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Опять набрались, уважаемый Мешамед-тизи, – укоризненно покачал головою один из стражей, повыше и поплечистей других, с поясом, украшенным шелковыми кистями. По всей видимости, он тут был старший. Да, как оказалось – еще и хорошим знакомым суфия.
– А-а-а, Ибрагим! – узнав, Мешамед-тизи, опершись на плечо Алексея, сурово погрозил стражнику пальцем. – И это ты, Ибрагим, упрекаешь меня в винопитии? А ведь не далее, как вчера…
– А кто это с тобой, уважаемый? – покосившись на своих подчиненных, быстро перебил страж.
– Это? Моя тень. Мой… гость… Он есть – и его нет. Он – здесь, и – везде… Гость из… из…
– Из Зефира,
– Да-да, насладиться, – закивал суфий. – Так вот, не ты ли, Ибрагим, вчера выходил из…
– Пошли-ка отсюда, парни, – Ибрагим решительно взмахнул рукой. – Кажется, я слышал на площади чей-то крик. Идем, проверим! Здесь нам нечего делать – думаю, уважаемый Мешамед-тизи со своим ученейшим другом доберутся домой и без нас.
И, пристукнув алебардой о мостовую, решительно зашагал прочь. Остальная стража конечно же – за ним, куда же еще-то!
Ушли, печатая шаг. Алексей облегченно перевел дух, но как оказалось – рано: кроме стражников, оставалась еще другая напасть – суфий, похоже, вообще не намеренный отставать от неожиданно взявшегося собеседника. Вцепился, можно сказать, словно клещ!
– Идем, идем, зефирец! Скоро уже… во-он, тот дом…
– Ну идем… – протопроедр махнул рукой – в конце концов, какая разница, где дожидаться дня? Рассуждая здраво, в компании суфия уж куда приятнее, нежели в каких-нибудь развалинах.
Путники как раз подошли к дому, точнее сказать – к забору, к небольшой такой калиточке, покрытой затейливой арабской вязью.
– Эй, эй, – ударив кулаком в калитку, громко закричал Мешамед-тизи. – Спите все там, что ли? Клянусь Аллахом, нашли когда спать – ночью! Нет, Исмаил… ты видел когда-нибудь таких глупцов? Да открывайте же, о порожденья мрака!
Калитка наконец отворилась, и «порождения мрака» в лице двух миловидных юношей, взяв суфия под руки, повели его в дом. Алексей неспешно последовал за ними.
– Садись, зефирец! – махнув рукой, Мешамед-тизи пьяно пошатнулся и рухнул на руки подбежавшим слугам.
И тут же пьяно возопил:
– Вина! Вина сюда сейчас же! Вина нищим дервишам…
Кстати, вся обстановка дома – дорогие ворсистые ковры, чеканные светильники, золотые чаши и прочая милая чепуха – вовсе не свидетельствовали о нищете.
А каким изысканно вкусным оказалось вино! Алексей не преминул заметить это хозяину.
– Что, нравится? – засмеялся тот. – Тогда пей!
Влагу, к жизни тебя возродившую, пей, Влагу, юность тебе возвратившую, пей, Эту алую, с пламенем схожую влагу…Гость и не думал отказываться, и суфию это понравилось:
– Вижу, ты, как и я, не признаешь всяких условностей. Выпьем же!
– Выпьем… Вообще-то я хотел бы еще успеть осмотреть город…
– Осмотришь… Ты надолго в наши края?
– Дней на десяток.
– Успеешь. Не все же десять дней мы с тобой будем беспробудно пить? Сделаем и перерыв… Эй, слуги! Тащите еще кувшин!
Отравлен день без чистого вина, Душа тоской вселенскою больна. Печали – яд, вино – противоядье, Коль выпью, мне отрава не страшна!– Подожди,
До девок на этот раз не дошло. И вообще, протопроедр выдержал в обществе суфия всего два дня – не пить же, в конце-то концов, сюда прибыл! Впрочем, и эти два дня – как впоследствии оказалось – отнюдь не прошли зря – Алексей много чего узнал о евнухах из султанского гарема, тоже больших любителей выпить.
– А что в этом такого? – махал рукой суфий. – Это, пожалуй, единственная радость, что у них еще в жизни осталась. Они хорошие парни… хм… парни… Люди хорошие! Хосров, Джабраил, Кайсын-кули…. Да многие. Хосров, кстати, поэт-мистик, не хуже Руми, клянусь Аллахом, не хуже. Если ты его очень попросишь, то он… ну, налей же, не сиди, а? вот, давно б так… выпьем… ухх… хорошо! Так вот, если ты очень попросишь Хосрова, он с радостью, с большой радостью, прочтет тебе свои стихи… сказать по правде – плохие, но ты ему об этом не говори! Да и просить его не надо – только намекни… Намекни только! А Джабраил, о, Джабраил, добрейшая душа… Что, вина больше нет? Так я сейчас кликну слуг… постой… Посмотри-ка во-он в том кувшине… Да не в том, а в этом, что у двери. Ага, есть! Я так и знал, что есть – ну, не могли же мы с тобой вдвоем так много выпить. Наливай… ага… Так вот, о Джабраиле-евнухе. Он так любит своего попугая… представляешь, попугая?! И всяких иных птиц. Иной детей своих так не любит… Ну, наливай еще-то, что сидишь истуканом? Вот… Что же касается Кайсына-кули, о, это хитрая бестия, настоящий шайтан, ифрит! Палец в рот не клади, обманет любого. Говорят, с ним советуется сам султан! Да что там говорят – сам же Кайсын-кули этим и хвастал… если не врал… Эй, парни! Тащите еще вина! О, это прекрасное вино, ничуть не хуже того, что подают в… в одном хорошем месте… Н-на постоялом дворе старого Ичибея, что близ Золотых ворот. О, это поистине рай… Только – чу! – не для всех! Один раз, помнится, мы с Хосровом… или это был Джабраил? Нет… не Джабраил, точно, не Джабраил. И не Хосров. А тогда кто же? Ха! Ну конечно же – Кайсын-кули!
И вот так вот – на протяжении всех двух дней. Мало кто бы выдержал. Вот и Алексей – сбежал. Просто вышел как-то с утречка – и уже не вернулся. Не до суфия было.
И сразу направился к особняку Луки Нотары, бывшего дуки, а ныне – обласканного султаном предателя. Обласканного, впрочем, до поры до времени.
Дом – нет, пожалуй, даже дворец – Нотары располагался на углу, в середине квартала, за решетчатой оградой, в глубине прекрасного сада… где что-то очень уж сильно суетился народ. Да не слуги – воины, янычары!
– Тащите сюда слуг кяфира! Наконец-то наш повелитель решил поступить с этой паршивой гиеной так, как подобает!
– Давно пора, клянусь Аллахом, всемилостивейшим и милосердным!
У Алексея захолонуло сердце – судя по этим воплям, он, увы, опоздал. Явился слишком поздно – Лука Нотара уже успел впасть в немилость, и вот-вот будет казнен! А сын его… младшего сына его, Мануила, отдадут на непотребу в гарем!
В гарем… в гарем… в гарем!!!
А кто в гареме главный? Конечно же – евнухи. Так-так-так… А ну-ка, вспоминать, вспоминать… Хосров, Джабраил, Кайсын-кули… Хосров – поэт-мистик, Кайсын-кули – любитель птиц, Джабраил – хитрован, каких мало… Нет, не так. Это Кайсын-кули – хитрован, а птичек любит Джабраил. Та-ак… И собираются они в корчме старого Ичибея у Золотых ворот! Значит – туда сейчас и надобно!