Царьград. Трилогия
Шрифт:
В дверь нетерпеливо стукнули:
– Дядя Емельян, вы там скоро?
– Ах! – бывший палач хлопнул себя по лбу. – Совсем забыл про моих юных друзей! Минутку…
Бросившись к книжному шкафу, Емельян выгреб оттуда пачку дисков и, снова подмигнув гостю, скрылся за дверью.
– Вот вам, парни! Запоминайте, что и за сколько…
– У-у-у, а фирмы что, нету?
– А это тебе что, Ильюша? Глория Гейнор! Лицензия!
– То-то и оно, что лицензия.
– Ничего по червонцу пойдет… И эти вот, «Радуга» – тоже по червонцу.
– Дядь Емельян! Да кто за червонец купит-то?
– А
– А это зачем? Елки какие-то, снег… «Здравствуй, песня», ххэ! Полное фуфло, вы б, дядя Емельян, еще бы «Верасов» предложили!
– А что? «Малиновка» хорошо идет… Да вы не «хэкайте», парни! Смотрите, песни-то! «Шизгара»! «Синий иней»!
– Да не возьмут по червонцу!
– Сэвэн, парни, сэвэн! За эти – сэвэн. Смотрите, не перепутайте! Ну, что встали?
– Дядь Емельян, вы обещали «Машину времени» записать…
– Обещал – запишу. Пленку только подгоните.
Вернувшись обратно, палач устало бухнулся на диван:
– «Машину времени» им, слыхал? Между прочим, за так. Вот молодежь пошла – одна морока. Хотя эти – парни неплохие и навар неплохой делают. Еле их у Ручника отмазал – тот ведь и впрямь собирался выгнать. Илюхе-то, охламону, по фиг, а Колька расстроился бы, ему в институт. Пришлось Ручнику Розенбаума подарить и еще Северного – он давно спрашивал. Теперь доволен – согласился на строгий выговор. Увидишь, сегодня уж потешится, устроит собрание, попьет из отроков кровь, упырь партийный! Ну, мойся скорей, да к Аркадьичу – устраиваться. Идем, покажу, как душем пользоваться… А ты ничего, друже, держишься! Я так полгода ко всему этому никак привыкнуть не мог. Но уж зато, когда привык…
Начальник комсомольско-молодежного лагеря Иван Аркадьевич Овчинников – тот самый моложавый мужчина в очках и шляпе – встретил Алексея на редкость приветливо. Улыбнулся и, покосясь на уже развалившегося в кресле повара, любезно указал на стул:
– Пожалуйста, присаживайтесь, будем знакомиться, Алексей…э-э-э…
– Сергеевич. Алексей Сергеевич Смирнов, маркшейдер.
– Ага, вот как… в самом деле не прочь у нас поработать?
– Не прочь, – Алексей широко улыбнулся. – Только вот насчет документов…
– Достаточно будет паспорта и диплома. Вы какой вуз заканчивали? Горный?
– Ну естественно.
– Он уже позвонил родным, чтоб выслали документы…
– Эх, что ж вы, Алексей Сергеевич, без паспорта-то в такой дальний путь пустились. Лучше б самолетом…
– Да я на машине, с другом. А паспорт забыл просто.
– Бывает. Придется вас задним числом оформить – а уж без завхоза как без рук. И о продуктах надо договариваться, и счета оформлять, и то, и се, пятое-десятое… Хоть разорвись!
– Понимаю вас, Иван Аркадьевич, очень хорошо понимаю. Хоть сегодня могу приступить.
– Рад слышать! Нам как раз нужно составить смету на вторую смену, поискать грузовик, водителя… Вот вам и карты в руки! Жить можете здесь – Емельян Викторович покажет где.
Вот так вот и начались трудовые будни Алексея летом олимпийского, 1980 года. Надо сказать, начались удачно – с помощью Емельяна
С этой стороны все обстояло отлично, но вот с другой… Со стороны главного-то своего дела, ради которого, собственно, Алексей сюда и явился… Вот с этим было плохо! Прямо, можно сказать – хуже некуда. Спрятанные в старую куртку сокровища канули в болотину навсегда. По крайней мере, так уж почему-то казалось. Канули, канули! Алексей, в свободное от основной работы время, перелопатил у пня всю трясину – и самодельным крюком, и вилами, и даже пытался граблями – тщетно! Могло бы, наверное, помочь только осушение – хотя бы временное – данного участка болота, так сказать, некая программа мелиорации, однако для того нужен был, по крайней мере, экскаватор… экскаватор… Экскаватор!
Алексей аж подпрыгнул на койке от буквально только что пришедшей в голову мысли. Ну конечно же – экскаватор… или трактор ЮМЗ с навесным ковшом – он тоже подошел бы. Да, ЮМЗ даже еще и лучше – не так заметен… А в колхозе-то ведь наверняка такой имеется и даже, может быть, не один!
Усевшись на койке, протокуратор посмотрел в окно, заметив крадущихся к школе комсомольцев – видать, возвращались с несанкционированной гулянки. Самое время – светало, лежащие на тумбочке наручные часы «Луч» показывали полшестого. Интересно, когда эти ребята спят? На грядках?
Итак, ЮМЗ… Алексей покачал головой – как же это он раньше-то не додумался до столь очевидного варианта? Ну, уж лучше поздно, чем никогда, тем более что и не поздно еще – самое начало июля, до тридцатого-то июля времечко еще имеется. И теперь-то уж нужно только одно – действовать.
Алексей и действовал, с утра уже заявился в колхоз, как бы по просьбе начальника лагеря – уточнить намечавшиеся к прополке поля, а заодно договориться насчет молока с ближайшей фермы, молока, естественно, для ребят, не для себя же, больно оно нужно, молоко, вот трактор ЮМЗ с навесным ковшом – он куда нужнее…
Такой трактор в колхозе был! Вот только с его трактористом вышел облом, тракторист-то оказался непьющим, а к тому же – комсоргом бригады и кандидатом в члены КПСС. На селе его не очень любили, но всерьез поговаривали, что этот скользкий и пронырливый паренек – звали его Юриком – со временем сменит колхозного парторга Ермолаича, известного не столько строгим соблюдением коммунистической морали, сколько затяжными пьянками, за что его уже несколько раз чистили в обкоме. Пока, правда, не вычищали, обходилось – Ермолаич был страстным рыбаком, а первый секретарь обкома товарищ Игнатьев тоже любил побаловаться рыбалкой. Правда, товарищ Игнатьев был стар, и Ермолаич знал, что как только его дружка «уйдут» на заслуженный отдых, так туда же стремглав отправится и он сам, уступив место молодой поросли в лице бригадного комсорга Юрика Беспалого. Сам Юрик тоже об этом знал. И Ермолаич знал, что Юрик знает. Такие вот в колхозе «Светлый путь» были дела. Как и в любом другом.