Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Ой, Саша…
– Так идем?!
– Ну ладно… Только недолго, у нас отбой уже.
– Конечно недолго, королева! И пяти минут хватит, – обернувшись к гопникам, обольститель подмигнул, а вся кодлочка рассмеялась.
И смех этот, а, вернее – глумливый хохот – почему-то очень не понравился протокуратору. Немного выждав, Алексей направился вслед за романтической парой, тем более что все гопники уже давно убежали туда же… что тоже было не очень-то хорошим признаком.
Неужели изнасилуют? Вот так вот, нагло, при народе… Впрочем, народу-то и нет уже. Лагерные комсомольцы все на крыльце толпятся, местные тоже вроде бы как
– Ай… ай… Не надо!
Сдавленный крик. И – тишина.
Алексей бросился бежать, сворачивая с освещенной фонарями аллеи в кусты… Ага… Забор. Приглушенный свет дальнего фонаря… Трава… Скамеечка…
– Пусти-и-и-и…
– Ах ты, сука, кусаться?!
Звук пощечины.
В иное время подбежавший протокуратор просто-напросто свернул бы насильнику шею, однако тут пока приходилось проявлять гуманизм – не хватало еще проблем с правоохранительными органами… вот уж, действительно, не хватало.
Так что – кулаком в ухо, и все дела. Главное, не разговаривать, молча…
Отоварив «Казанову», Алексей с ходу врезал ногой в того, кто оказался ближе… с воем ханурик отлетел в сторону. Что-то щелкнуло… Протокуратор резко обернулся на звук, увидев, как в призрачном луче дальнего фонаря угрожающе блеснуло лезвие, зажатое в руке второго здоровяка…
Ну, ну, давай! Давай же!
Выкрикивая невнятные угрозы, тот бросился в атаку… дурачок. Связалось дите с чертом! Отклонившись в сторону, Алексей пропустил лезвие мимо себя и, ловко ухватив нападавшего за руку, дернул… Послышался треск… И стон… перешедший в жуткий вой. Понятно – больно. А развлекаться с девчонкой как, весело?
– Маша-а-а-а! – послышался чей-то крик. – Маша-а-а-а!!!
– Атас! – глухо прокричал кто-то. – Сваливаем.
Быстрый топот. Ругательства. Стон… А «Казанова» до сих пор никак не мог прийти в себя – сидел, обхватив голову руками, мычал… Видать, хороший вышел удар. Крепкий.
– Как ты? – Алексей склонился над плачущей девушкой.
Белая, с красным комсомольским значком, блузка ее была разорвана, тут же рядом, в траве, валялись обрывки разрезанного ножом лифчика.
– Ну не реви! Вставай, давай. Что тут случилось-то?
– Они… они… у-у-у…
Протокуратор легонько похлестал девушку по щекам, выводя из истерики.
– Хотели-и-и… Сначала целовались… с Сашкой… Потом эти откуда-то взялись и… Ножом…
– Так успели… ну это…
– Нет…
– Ага, я так и думал, что вовремя явился! А ты чего с ними пошла-то?
– Так цветы… луна… романтика…
– Романтика! Эх, дура ты, Машка, дура!
Кое-как застегнув на девчонке блузку, Алексей набросил ей на плечи свою собственную куртку и повел к лагерю.
– Сейчас отдохнешь, выспишься… а уж завтра решим, что делать.
– Ой! – вдруг спохватилась девушка. – Вы только никому ничего не говорите, ладно? Ну пожалуйста!
Ого!
– Договорились, а?
– Ну будь по-твоему. Договорились.
Обрадованная девушка чмокнула протокуратора в щеку и быстро побежала по лестнице вверх, на второй этаж.
– Куртку-то верни, чудо! А, ладно, вернешь завтра.
– Не знаю, как на ваш вопрос и ответить? – покачав головой, Иван Аркадьевич добавил кипятка в заварочный чайник.
Они с Алексеем сидели в его кабинете вот уже около часа, с тех пор, как, угомонясь, разошлись по палатам ребята. Пили чай, беседовали. Протокуратор выспрашивал начальника лагеря о причинах гибели Византии и о том, можно ли было предотвратить гибель.
– Можно ли было предотвратить? Вряд ли. – Иван Аркадьевич протянул собеседнику сахар. – Кладите, не стесняйтесь. По сути, уже после завоевания Константинополя крестоносцами империя ромеев представляла собой живой, лишь слегка гальванизирующий труп. Хотя, конечно, с этим утверждением можно и поспорить – я все-таки не специалист, всегда занимался Западной Европой, Францией в основном. Что же касается причин… Вы что же печенье-то не едите?
– Не хочу, спасибо. Вы говорили о причинах.
– Так их много имелось. И внешних, и внутренних. Сильные и активные турки – если бы не Тимур, возможно, Константинополь был бы взят войсками Баязида еще в 1402 году… Итальянские купцы, по сути контролировавшие всю имперскую торговлю – даже внутреннюю. Удаленность от Запада в идеологическом плане из-за противостояния церквей. Да, последние императоры предпринимали кое-какие шаги к унии, однако ее не приняло большинство населения.
– Предпочли турецкую чалму папской тиаре, – вздохнув, покивал Алексей. – Знакомое дело… Сидели по домам, отсиживались… вместо того чтобы выйти на стены! Приспособленцы и трусы!
Протокуратор стукнул по столу кулаком, так, что расплескал чай.
Взяв тряпку, начальник лагеря посмотрел на него, чуть прищурив глаза:
– Интересно с вами беседовать.
– Спасибо.
– Что же касается приспособленцев и трусов… Думается, главная причина падения Византии все ж таки внутренняя. Недоразвитость феодализма и общества. Сильная государственная власть – и практически полное отсутствие всяких общественных объединений, умеющих отстаивать свои интересы сословий, так ведь и не сложилось, власть опиралась на многочисленное чиновничество, вороватое и безответственное, творившее полный произвол. Народ – как вы говорите, приспособленцы и трусы – просто уже давно не считал это государство своим, не хотел проливать кровь за продажных бюрократов.
– И получил турецкое ярмо на свою шею!
– Да, но многие неплохо устроились. Те, кому повезло спастись от эксцессов первых дней штурма, жили себе да поживали. Многие наверняка даже радовались – тот же епископ Геннадий, ведь он получил власть.
– Значит, чиновники, говорите…
– Да-да, чрезмерная централизация вкупе с продажностью и безответственностью облеченных властью лиц. И – как результат – моральная апатия и безразличие населения. Даже ненависть к власть предержащим… и нежелание хоть что-то сделать самим – власть приучила. Такие государства долго не живут, друг мой, достаточно малейшего толчка.