Быстрее С.
Шрифт:
Иван подхватывает со стола бейсболку, надевает на голову, скрыв козырьком половину лица, и мы быстрым шагом выходим из зала для пресс-конференций в узкий коридор.
– Лифты в той стороне! – напоминает нам тетка в фиолетовом.
– Мы пешком! – сообщаю я, оглядевшись. Беру Ивана под руку и разворачиваю в сторону лестницы.
– Надо больше двигаться! – комментирует тот, и мы выскальзываем за дверь. Кажется, редакторша что-то кричит нам вслед. Вот привязчивая корова!
Вверх и вниз тянутся унылые лестничные пролеты. На двери, из которой мы только что вышли,
«Livin’ easy, livin’ free» – завывает глумливым тенорком Бонн Скотт.
– Теперь что, на крышу? – ерничает Иван.
«Season ticket on a one way ride».
– Только если у тебя есть вертолет. Давай вниз, тут всего лишь три этажа.
«Asking nothing, leave me be».
– Как скажешь, босс, – Иван пускается по ступеням рысью.
«Taking everything in my stride» – перевесившись через перила, скандирует ему вслед Скотт.
– Так себе пресс-конференция, – говорю я, когда мы попадаем в большой светлый холл, уставленный диванами и пальмами в кадках. Не бизнес-центр, а отель.
«Don’t need reason, don’t need rhyme».
– Я знаю, – цедит Иван. – Хочешь, в следующий раз я поручу тебе подготовить вопросы?
«Ain’t nothing I would rather do».
– Неплохая идея! Девушка, у вас есть запасной выход? – интересуюсь я у миловидной брюнетки на ресепшне.
«Going down, party time».
Девушка удивленно качает головой.
– Жаль!
«My friends are gonna be there too».
Мы направляется к стеклянной крутящейся двери, сквозь которую туда-сюда волнами проникают люди. Андрей, как мы и условились, уже выехал с местной парковки и ждет у выхода. Буквально у самой двери нас догоняют две смешные девчонки с выстриженными набок челками, в одинаковых растянутых черных кофтах и тяжеленных ботинках на протекторе. Обеим не более тринадцати и обе раскрашены, как ведьмы на Хэллоуин.
– Подпишите, пофалуста! – клянчит одна из них, протягивая Ивану блокнот, с обложки которого скалится Мэрилин Мэнсон. Поклонники великого и ужасного слушают хип-хоп?
AC/DC в моей голове уже добрались до припева.
«I’m on the highway to hell».
Смешно, но Мэнсон, кажется, в свое время перепел этот хит, правда, на мой взгляд, довольно занудно.
«On the highway to hell».
Шикарное совпадение! Я не могу сдержать улыбки.
«Highway to hell».
– Пофалуста! – копируя девчонку, совершает быстрый росчерк в блокноте Иван и отдает его обратно.
Счастливые детишки радостно упархивают в сторону лифтов, а мы наконец покидаем здание.
«I’m on the highway to hell»!
Пять часов вечера. Узкая улочка запружена машинами, а вот людей практически не видно. Ветер гонит по тротуару скукожившиеся листья. Я оглядываюсь по сторонам.
– Едем? – спрашивает Иван, взявшись за ручку
Из-за угла выворачивает видавший виды жигуленок цвета «темный баклажан». Пыльный кузов, немного помятое правое крыло, какая-то игрушка на веревочке, подвешенная на зеркало заднего вида. Такие автомобили останавливаются везде и везут вас хоть к черту на кулички.
– Подожди!
Я выхожу на обочину, поднимаю руку, и уже через мгновение рядом со мной останавливается чудо отечественного автопрома. Водитель сам услужливо открывает пассажирскую дверцу.
– До «Смоленской»! – говорю я.
Парень за рулем, облаченный в светлую футболку с пятнами пота под мышками и видавшие виды джинсы, радостно кивает, даже не назвав цену. Кризис! Из одного конца города в другой можно попасть за триста рублей.
– Иван, пусть Андрей едет на место один, а ты давай садись.
– Ты офигела! – говорит Иван, не в силах оторвать руку от ручки своей холеной тачки.
Музыка в моей голове не смолкает.
На мгновение я представляю Сереброва в коротких шортиках Ангуса Янга с гитарой в руке. Получается неплохо.
– У нас уговор! – напоминаю я. – Считаю до трех и сваливаю.
Иван закатывает глаза, потом говорит что-то Андрею поверх опущенного стекла и направляется ко мне.
– Смерти моей хочешь! – ворчит он, усаживаясь на заднее сиденье.
– А кто же мне тогда будет платить зарплату? – я пролезаю следом в узкое, захламленное газетами и пустыми полиэтиленовыми пакетами пространство.
Водитель давит на газ, и, сопровождаемые скрежетом каких-то деталей, мы едем в сторону Садового кольца.
«I’m on the highway to hell».
Правило второе – никогда не возвращаться тем же путем, каким приехали.
– Ты уверена, что в этом мусоровозе с нами ничего не случится? – интересуется Иван шепотом, брезгливо оглядевшись. Обычный мусоровоз – истертые чехлы, некогда бывшие плюшевыми, грязные коврики, отсутствующие ручки стеклоподъемников на задних дверцах.
«Highway to hell».
– Ну подхватим какую-нибудь заразу, – веселюсь я. – Подумаешь!
«I’m on the highway to hell».
Наш пилот явно мечтает о карьере гонщика. На повороте он выскакивает на проспект под носом у большого внедорожника и, не сбавляя скорости, мчит вперед. На зеркальце заднего вида, повешенный на шнурке, болтается пластмассовый скелет.
«Highway to hell».
Иван, ухватившись за ручку дверцы, кажется, пытается медитировать. На проспекте столпотворение, все играют в увлекательную игру «Попробуй обгони!».
– Не переживай, я рядом, ты в полной безопасности, – говорю я с улыбкой. Интересно, сама-то я верю в сказанное?
«I'm on the highway to hell».
Человек слева от меня молча показывает мне средний палец.
«Highway to hell».
Я откидываюсь на сиденье и наслаждаюсь поездкой. Наконец, когда мы чудом проскакиваем между двумя автомобилями и пару раз грубо нарушаем правила движения, впереди появляются высотки Смоленской площади.
– Нам возле метро, – говорю я.
– Какого метро? – спрашивает Иван не своим голосом.