Буйство

Скотт Джастин

— Но это будет последний вопрос.

— Как вы будете определять, кто честно ведет с вами дела?

— По тому, как они возвращают кредиты.

— А кто держит слово?

— Все это я возьму из документов об их деятельности.

— Но это же документы о прошлом. Документы и прошлая деятельность говорят только о том, что было. А тесные отношения позволяют вам узнавать о происходящем сейчас.

Он часто слышал это от отца и недавно — в своем офисе. Сейчас все это всплыло в памяти.

— Как вы можете знать, к кому из ваших клиентов предъявит претензии

какой-нибудь из инспекторов? У кого есть заказы, а у кого нет? У кого нет средств? У кого проблемы с профсоюзами? А ведь они могут здорово испортить дела. Чьи подрядчики собираются расторгнуть контракты?.. Именно личные контакты, дружище. Вы должны постоянно держать руку на пульсе, иначе упустите выгодные сделки. Сейчас я занимаюсь весьма выгодным делом: у меня уже арендованы все помещения и, благодарение Богу, я иду впереди графика. Отставание от графика говорит, что в каком-то месте существуют проблемы. Мое здание достаточно мало, и если мои жильцы откажутся занимать помещения, это меня не убьет.

— И какая у вас проблема?

— Мне нужны деньги. Мой старик умер, и все думают, что я — мальчишка. Все, что мне нужно — это небольшой заем от вас, чтобы они тоже предоставили мне займы.

Банкер смотрел на Криса с полминуты в совершенной тишине. Крис глядел на него.

— Сейчас я найду вашу папку.

Банкер вышел и вернулся с тонкой папкой, которую он положил на стол и принялся изучать. Наконец он поднял глаза.

— Это — пустое дело.

— Но мне нужно не так много денег для завершения строительства.

— Это — пустое дело. Деньги не вернутся.

— Что?

— Утром ко мне приходил такой же хозяин компании, как и вы, и я сказал ему, что он должен нам сорок шесть миллионов долларов. Он сказал, что знает об этом. Я спросил, как он собирается платить. Он ответил: «Как только рынок оживится». Я сказал, что нам этого недостаточно. Тогда он сказал: «Заберите мое здание», выругался и ушел. Вы знаете, что банку не нужно полупостроенное здание.

— Но он вернет деньги, — сказал Крис. — Если бы вы были рассудительней, вы дали бы ему деньги, чтобы завершить строительство.

— Вы сказали, — рассудительней, а я думаю о неиспользованной площади.

— Он в трудном положении, но не в смертельном. Просто временно он испытывает проблемы. Как и я.

— К сожалению для вас, мистер Таглион, вы не можете предложить в обеспечение займа ничего на сумму сорок шесть миллионов долларов. Поэтому ваши проблемы наш банк не волнуют.

— Но я действительно имею договор об аренде и получу деньги сразу, как только здание будет построено.

Банкер задумчиво постучал по папке карандашом и придвинул калькулятор.

— Да, это минимизирует риск... Это довольно привлекательно.

— Вот сюда бы и забить гвоздь.

— Простите?

— Так любил говорить мой отец.

— Да, нам действительно было бы выгоднее, если бы здание было завершено. У него неплохое размещение. Только этот чертов рынок недвижимости не дает мне покоя... А вы не скажете, как умер ваш отец?

Крис сразу понял,

что этот добрый пресвитерианин не одолжит деньги тому, кто попал под опеку мафии. Банкер посмотрел на Криса.

— Вы сказали, что ваш отец умер?

— Несчастный случай, — сказал Крис. — Машина. Никто не видел, как это произошло.

Это была ложь.

— Я не уверен, что предоставлю вам кредит, но мы проверим все ваши бумаги, и если все обстоит, как вы сказали, мы предоставим вам еще два месяца отсрочки.

— Это действительно возможно?

— Почему нет? Мы — отдел недвижимого имущества.

Крис почувствовал, как будто открылась дверь в солнечную комнату. Он протянул руку:

— Спасибо. Я никогда не забуду.

3

За день до того, как Тони должен был отправиться в Гарвард, чтобы начать свою учебу, братья отправились в «Албателли», любимый ресторан Тони, чтобы провести вместе вечер. Тони вел отцовский «линкольн», Крис смотрел по сторонам. Дети бежали домой с сумками, в которых были хлеб, молоко и вечерние газеты. Ему теперь предстояло остаться одному в огромном здании. Пожалуй, стоило подумать о том, чтобы перебраться ночевать в офис.

— Как ты думаешь, почему отец сделал это? — спросил Крис. — Почему он сказал Рендиди: «Трахай самого себя»? Он же платил им деньги много лет.

— Я не хочу этого вспоминать.

— Почему? Я хотел бы знать!

Тони вздохнул:

— Почему он внезапно из своего кабинета в Квинзе перебрался на Манхэттен?

— Я думаю, отец сделал ошибку, когда отказался платить.

— Нет, это была не ошибка. Нужно же было от всего этого избавиться.

— Ты так думаешь?

— Он все сделал правильно. Но это следовало сделать гораздо раньше.

Крис ничего не ответил.

Тони тихо рассмеялся:

— Похоже, мы наконец меняемся ролями. Я тебя учу, как старший брат. Вот скоро окончу Гарвард и тогда буду тебя консультировать по всем вопросам.

— Ну, это будет не скоро.

Зал ресторана был узким и длинным. Под хрустальными лампами поблескивали столовые приборы. Джо Албателли приветствовал их у входа как постоянных посетителей.

— Вы снова у нас?

— Тони уезжает, а отец всегда говорил, что лучшая в городе кухня здесь.

Джо отвел им место в глубине зала и усадил Тони лицом к двери, а Криса — к бару, подозвал официанта и поспешил от их столика.

— У него какие-то проблемы?

— Может, кто-то устроил схватку на ножах на кухне?

Они выпили по стаканчику виски, и Крис почувствовал, что расслабляется — тепло разлилось по всему телу. Он обернулся подозвать официанта, чтобы тот наполнил стаканы еще раз, и увидел входящую в ресторан вместе со своей семьей девушку.

Она была очень молода, около пятнадцати лет, у нее были прекрасные ножки и большие выразительные глаза.

Тони оторвался от меню:

— Вот это да!

— Я увидел ее первым — она моя!

Тони удивился его решительному тону и улыбнулся:

— Мы оба увидели.