Буйство
Шрифт:
— Завтра суббота.
— Они не прерываются на выходные. Мне жаль, что придется тебя так быстро покинуть, Крис. Но это для меня большая удача. Если я туда попаду, у меня будут хорошие связи.
— Но ты собираешься стать адвокатом отца! А не федеральных служб.
— Это была идея отца, а не моя. Спокойной ночи.
— Иисус! Тони, мы всегда думали...
— Ты всегда думал, и он всегда думал. Никто не спрашивал меня.
— Это наша общая компания! Отец превратил ее в большое предприятие...
— Я не думаю о зарабатывании денег. Я хочу поступить на государственную службу.
— Службу? Черт побери,
— Я буду служить закону. Я хочу добиваться его соблюдения. А не искать, как его обойти.
— Я не верю своим ушам! Ты говоришь, как этот чертов священник.
— Крис, мне очень жаль. Этот разговор я хотел затеять с отцом еще два года назад. Доброй ночи.
Ошеломленный, Крис достал виски и сделал глоток. Виски обожгло горло. Он сделал еще глоток, хотя знал, что виски на сегодняшний вечер уже ничего не изменит. Только завтра будет головная боль. Крис погасил лампы и поднялся наверх. Дверь Тони была уже закрыта. Крис обнаружил, что его кровать была заботливо убрана кем-то из тетушек. Он упал на кровать и уставился в потолок. Затем встал и отправился в комнату отца. Кровать здесь была также аккуратно прибрана. Он принял душ и забрался в эту кровать.
Крис не мог заснуть и лежал с открытыми глазами. Вспоминалась улица Гринпойнт, где они провели несколько месяцев после смерти мамы, — шлялись с группой, у которой была «аварийная площадка». Американские хиппи так называли наркопритон, где собирались итальянцы и ирландцы со всего района Квинз. «Травку», ЛСД, «коку», а также героин — все это они могли получить здесь, а потом начиналось что-то вроде роения стрекоз: парочки находили друг друга, расставались и сходились вновь.
Но отец довольно быстро обнаружил что-то неладное, и реакция была в его духе. Рано утром он приехал на Гринпойнт и схватил за шеи обоих сыновей, которые лежали на одном матрасе с девицей из Бронкса. Так за шеи он и стащил их вниз по лестнице, впихнул в «линкольн» и привез на Уолл-стрит, к одному из своих друзей, заведующему складом. Тот занимался в это время размещением инструментов и двигателей, которые рабочие выгружали из машины.
— Вы хотите многого добиться в жизни? Я сделаю так, чтобы это у вас получилось. Вот вам каски, разводные ключи, ящики для инструментов, перчатки и ботинки. Надевайте их.
И он вручил своему другу бумаги из профсоюза металлистов.
— Здесь их профсоюзные билеты. Парни, это — ваш босс. Я заберу вас, когда настанет время.
— Послушай, отец... — запротестовал Тони.
— Вы ведь хотите окончить колледж — вам и платить за него. Своих дружков вы сможете видеть по выходным. Между прочим, множество людей поблагодарило бы за эту работу. Не делайте из меня дерьмо.
Крис тоже пытался протестовать, но внезапно заметил страх в глазах отца — именно страх заставлял его говорить все это. Крис понял, что крутой Майкл Таглион был всего лишь одиноким и беспомощным человеком и спасал своих детей как мог. И Крис велел Тони заткнуться.
Заведующий показал на здание высотой в пять сотен футов.
— Ваш начальник — Доггерти. Он руководит бригадой на подъемнике. Берите ящик с болтами и отправляйтесь к нему.
Ящик весил две сотни фунтов. Они доволокли его до Доггерти, седовласого человека лет тридцати пяти. Он направил их на работу по переноске стальных прутьев. С этого
Что касается Гринпойнта, большинство из тех, кто слонялся там без дела, так и продолжали слоняться. Некоторые из них умерли, а один был убит, продавая наркотики в Гарлеме.
Крис уже спал, когда внезапно зазвонил телефон. Он попытался нащупать его в темноте и нашел под одной из подушек. На люминесцентных часах было три часа.
— Крис?
— Да?
— Это дядя Имон. Ты не спал?
— В чем дело?
— Я должен тебе сказать раньше, чем ты прочтешь об этом в газетах.
— Что случилось? — Крис сел на кровати.
— Мы нашли водителя в ящике для мусора.
— Мертвого?
— Что ты думаешь делать?
— А как же Рендиди? Это он дал указания водителю!
— Он ничего не говорил при свидетелях. Поскольку водитель мертв, это дело закрыто.
Имон Таггарт и Майкл Таглион встретились в Корее. После войны Имон познакомил Майкла со своей сестрой. Он не мог и предположить, что его темноволосый, с похожей на бочку грудной клеткой боевой товарищ-итальянец привлечет высокую белокурую Катлин. Он был ошеломлен, даже обескуражен, когда Майкл и «ирландка» поженились. Но они остались друзьями, и когда Катлин умерла, именно Имон принес бутылку и просидел с Майклом всю ночь напролет.
Теперь он сидел на краешке отцовского кресла, с его шляпой на коленях, и пытался объяснить, почему полиция не может арестовать убийцу Майкла Таглиона. Тони слушал, не произнося ни звука.
— Вы действительно верите, что водитель забыл поставить машину на тормоз?
— Водитель говорил, что это так и было.
— Пятьдесят человек слонялись вокруг машины! Люди Рендиди могли сделать что угодно.
— Я знаю это. Ты знаешь это. Но мы не можем это доказать.
— Но водитель был одним из людей Рендиди. Ты же говорил, что у него уже была судимость! — настаивал Тони.
— Он мертв. Мы не можем предложить умершему человеку судебную неприкосновенность в обмен на показания. Как бы мы этого ни хотели. Но у тебя они начнут вымогать деньги не скоро, я гарантирую это.
— Но у Рендиди была причина убить отца. Дядя Имон вздохнул:
— Крис, строго между мной, тобой и Тони. Рендиди вряд ли делал это от своего имени. Один из главарей семейства Цирилло мог ожидать его в машине. Скорее всего, именно он одобрил убийство твоего отца. Но я даю голову на отсечение, у него была связь по радиотелефону с боссом.
— Цирилло дал приказ убить моего отца по радио?
— Они не выходили из машины и не приказывали это вслух.
— Я не могу в это поверить, — запротестовал Крис. — Сколько же людей должны были ненавидеть отца?
— Крис, это только предположение, — вздохнул Имон, глядя на хмурого племянника. — Вспомни, когда твой отец и дядя Винни собирались для покупки цемента, они не говорили друг другу: «Мои цены такие-то и такие-то». Нет. Они обсуждали реальные возможности.
Крис что-то невнятно пробурчал. Имон проигнорировал это и терпеливо продолжил: