Буйство

Скотт Джастин

— Не делай этого, — сказал Арни. — Без машин тебе делать нечего.

— Да, я это знаю, но...

— Машины твоего отца — это вся собственность, которую он имел.

В голове Криса возникли все эти машины. Они могли бы заполнить улицу, как флот — реку.

— Я должен подумать, мистер Сток.

— Это именно то, чего я хотел. До свидания. Желаю удачи. И еще раз позвольте выразить свои соболезнования: мы все потеряли вашего отца.

— Я провожу вас, — сказал Арни.

Крис остался на месте, он лихорадочно перебирал в голове варианты. Высокий пожилой человек осторожно тронул его за руку. Это был

Альфонс Кастеллоне.

— Возьми машины в аренду, — он беззубо улыбнулся.

Альфонс Кастеллоне был неправдоподобно стар, не имел никакого образования и глядел на мир с простотой сицилийского пастуха. Но он был одним из первых в Нью-Йорке, кто начал сдавать строительное оборудование в аренду, и потому был очень богат; Крис, как и все в этом доме, ценил мудрого старика. Издалека, но с интересом тетушки и дядя наблюдали их беседу.

— Это машины моего отца, Альфонс.

Альфонс ответил с безапелляционностью своего возраста:

— Твой отец был глупцом в этом деле, последним, кто покупал все оборудование. Что из того, что ты продашь эти машины? Я куплю их через банк и сдам тебе же. Я сдам тебе все, что ты захочешь. Я сдам тебе экскаватор, я сдам грейдеры. Я сдам эти чертовы башенные краны. Единственное, что я не могу тебе предложить — это контракт. Я могу одолжить тебе нескольких головастых парней. Продажа цемента — это знание «кто есть кто» и «что есть что». Ты уже узнал это от своего отца.

Он оглядел комнату и кивнул всем, кто уважительно смотрел на них с почтительного расстояния.

— Избавься от этих чертовых грузовиков.

Крис почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке, впервые за три дня. Старик был прав. Арни так и не понял, что главным богатством компании «Таглион конкрит» был именно контракт. Альфонс похлопал его по руке:

— Ты устроил похороны неплохо. Твоему отцу они бы понравились. Но довольно об этом, иди делать свой бизнес.

Крис взял за руку Стока и отвел его в фойе. Они несколько минут обговаривали детали, и банкир с видимой неохотой согласился на его предложение. Затем Сток присоединился к тем, кто собирался уходить — бизнесменам и друзьям Майкла Таглиона. Через некоторое время дом почти опустел — первыми ушли ирландцы, затем итальянские кузины, наконец, тетушки и дяди. Женщины пытались объяснить Тони, как готовить пищу, которую они оставили в холодильнике.

Последним ушел дядя Винни. Перед тем как уйти, он отослал тетю Марию к машине.

— Если тебе понадобится что бы то ни было, позвони мне. Я буду на работе с понедельника, Крис.

— Я отправлюсь в банк.

— Тогда я зайду к тебе утром. Слушай, Тони. Если ты будешь в чем-нибудь затрудняться, ты позвонишь мне. Идет?

— Спасибо, дядя Винни.

Крис и Тони стояли во входной двери, глядя, как удаляется дядя Винни. Звук его шагов разносился по улице. Дорогу освещал свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь листву. Издалека, с магистрали, доносился шум машин. «Кадиллак» дяди Винни тяжело осел на пружинах. Дверь открылась на мгновение, и они увидели скорбное лицо тети Марии. Дверь захлопнулась, заурчал двигатель, и зажглись фары. Машина завернула за угол, и хвостовые огни еще некоторое время мелькали за оградой соседнего дома. Братья вернулись в дом.

Теперь они остались совсем одни.

* * *

— Все

прибрано так, будто никого здесь и не было.

— Тетя Мария оставила что-то в термосе.

Они оглядели пустую комнату.

— Хочешь выпить чего-нибудь? — спросил Тони.

— Да.

Тони открыл бар. Золотистый пластмассовый контейнер оказался пуст. Они отправились на кухню. В холодильнике, в емкости для льда, не оказалось ни одной льдинки. В автомате для льда, стоящем у дверей, тоже не оказалось ничего. Наконец Крис обнаружил один из использованных подносов в холодильнике. Он взял с него несколько кубиков и, бросив в стаканы, вернулся в комнату.

— Пойдем вниз?

Они спустились в столовую. Это была комната матери — особенное место в доме для особенных случаев. Посреди комнаты стоял большой стеклянный стол для кофе, его окружали стулья и диваны. Комнату освещали огромные лампы. Незадолго до своей смерти мать повесила над камином портрет мужа. До болезни она очень любила давать приемы, и отец убрал стену, так что эта жилая комната превратилась в гостиную, просторную, как в загородном доме. Громадное пианино матери занимало место в противоположном конце комнаты. На нем не играли уже несколько лет, хотя Тони и брал когда-то уроки. На пианино стояла довольно подробная модель дома, воздвигнутого когда-то отцом на Пятьдесят шестой стрит. Модель показывала здание построенным наполовину — нижние этажи его были застеклены. На самой вершине небольшой кран поднимал стальную трубу с миниатюрного грузовика с надписью «Таглион» на кузове.

Крис опустился на диван:

— Помнишь, когда ему подарили эту модель?

— Ее подарил отцу один умный архитектор. Он знал, что отец даст ему возможность заработать на жизнь.

Они посидели молча, оглядывая комнату.

— Жизнь, — повторил Тони с горечью. — Мы говорим такую же ерунду, как и тогда, когда умерла мама.

— Знаешь, чего я не понимаю до сих пор? — спросил Крис. — Он присматривал за нами, когда она умерла. А когда же он переживал сам?

— Спроси Сильвию.

— Брось. Это началось недавно.

— Ты чертовски глуп, Крис. Он встречался с ней несколько лет.

— Нет, — сказал Крис, — у нее был парень. Она сама говорила мне об этом. Но потом она осталась одна, как и отец.

Тони внезапно смягчился:

— Она отлично выглядит, черт побери. Отец был очень счастлив, что встретил ее.

— Если говорить о том, кто как выглядит, то ты не заметил нашу кузину Мери Джейн?

Тони усмехнулся:

— Я хотел прыгнуть на нее прямо в церкви. Помнишь, как мы повстречали ее в первый раз, у дяди Имона? Сколько ей было, шесть? Мне было восемь. Тебе было шесть? У нас с тобой началась дикая драка в машине по пути назад.

— Отец назвал нас рогатыми ублюдками. Я это отлично помню.

— А помнишь, как он застукал нас в доме дяди Винни?

— Тогда все ели спагетти на кухне.

— Кроме нас. Мы были в ее комнате.

— Я думаю, он никогда не говорил об этом матери.

Крис подошел к пианино и тронул фотографию в серебряной рамке.

— Мама... перед тем как она встретила отца. Похожа на Мери Джейн.

Тони подошел к стене, снял одну из висевших фотографий и внимательно всмотрелся.

— Все наши родственники по этой линии — это что-то потрясающее.