Буйство

Скотт Джастин

— А ты знаешь, куда я сейчас отправляюсь? В Палату представителей в Вашингтон.

— И что?

— То, что я заслужил право сказать: «трахай сам себя».

— Не глупи, Майкл. Я не уверен, что смогу удержать под контролем своих водителей.

— Рендиди, если ты прикажешь им бастовать, я всех их вышвырну отсюда.

— Мои водители...

— Хватит! Они твои члены профсоюза, потому что у них нет выбора, но водители они мои.

— Мы говорим о деньгах, Майкл.

Майкл Таглион рассмеялся:

— Деньги? Я платил тебе много лет, толстая

свинья. На каждой работе ты вцеплялся в меня, как клещ.

Рендиди пожал плечами:

— Мне нет дела до того, собираешься ли ты в Вашингтон. И даже до того, пригласил ли тебя на обед Джеральд Трахнутый Форд. Тебе известны правила — плати.

Крис бросил взгляд на Тони. Тот глядел на Рендиди с откровенной ненавистью. Вдруг Майкл Таглион обратился к Рендиди совсем другим голосом — спокойным, но твердым, и Крис понял, что его отец наконец решил порвать с самой грязной частью бизнеса.

— Если ты заберешь хотя бы одного водителя со стройки, я отправлюсь прямо отсюда к министру юстиции США.

— Ты рехнулся? — Глаза Рендиди стали мутными.

Производство цемента и поставка его в Нью-Йорк были делом, в котором много места занимала теневая экономика, контролируемая несколькими людьми, о которых мало кто знал. Именно они решали, кому поставлять качественные материалы и в какие сроки, а министр юстиции США уже говорил о необходимости разобраться в сложившейся ситуации. Визит к министру для откровенного разговора мог стать причиной того, что многие получили бы железные наручники на то место, где они носили золотые часы.

— Ты рехнулся? — повторил Рендиди.

Майкл Таглион рассмеялся, наслаждаясь произведенным эффектом и улыбнулся Тони.

— Может, я воспользуюсь советом моего первого сына и попрошу юридической неприкосновенности, а затем отвечу на все вопросы, которые только сможет придумать президент Соединенных Штатов.

Тони хлопнул его по спине, и на костюме остался отпечаток ладони.

— Хорошо это у тебя получается, отец.

Но Крис, встревоженный таким поворотом событий, захотел предостеречь:

— Отец...

Рендиди резко оборвал его, сказав тихо, но с угрозой:

— Пока ты находишься здесь, Майкл, тебе нужна охрана. Может быть, она понадобится и твоим деткам.

Майкл Таглион нанес быстрый, как молния, удар правой. Крис этого удара даже не заметил — он увидел только, как Рендиди упал на спину, прямо в грязь, и из его носа потекла кровь. Майкл шагнул вперед со сжатыми кулаками:

— Убирайся с моей стройки!

К ним двинулись рабочие. Крис и Тони встали вместе, плечом к плечу: Крис — в боксерской стойке, а Тони — сжимая в руке железный прут. Но ничего не произошло. Один из водителей помог главе своего профсоюза подняться, и тот поковылял прочь, прикрывая нос рукой. Таглион следил за ним, потирая руку, до тех пор, пока фигура Рендиди не исчезла за оградой.

— Это было не очень весело, — заметил Крис.

— Отец, извини, но я не думал, что все так обернется, — сказал Тони.

— Рендиди

получил то, что заслужил. Это следовало сделать давно. — И он взглянул на рабочих, собравшихся неподалеку. — Все в порядке, ребята. Шоу окончено.

— Отец, — глянул на него Тони, — а где ты научился так бить?

Майкл Таглион подмигнул Крису, и это несколько ослабило его тревогу.

— Никто меня этому не учил, Тони.

Он снова посмотрел на кисть руки:

— Похоже, я старею. Что-то у меня с рукой. Что за дерьмо, она болит, как сукина дочь. Эй, что вы смотрите на меня?

— А нам не следует поехать в аэропорт вместе с тобой? — спросил Крис.

— Телохранители! — Он кивнул на Криса. — Ты разобьешь несколько черепов своими кулаками, и Тони начнет свою карьеру адвоката, защищая тебя в суде. Нет. Я плачу вам, ребята, за труд на цементных работах. Возвращайтесь к нему.

— Пожалуйста, отец!

— Со мной все будет в порядке. Берегите себя, вы оба. Домой возвращайтесь вместе. Берите с собой пару приятелей. Все это развеется. Я поговорю с конгрессменом Костанцо, а он — кое с кем еще. Не беспокойтесь об этом. О'кей?

Он посмотрел на часы и пошел прочь, высоко подняв голову.

— Посмотри на него, — сказал Крис. — Выглядит так, как будто только что с кем-нибудь переспал.

Майкл Таглион поднырнул под заграждение. Затем повернулся, сложил руки трубочкой и прокричал, перекрывая рокот пневматических молотков:

— И приглядывайте за Арни! Пусть отдыхает хотя бы день в неделю.

На одной из машин перестала крутиться бочка бетономешалки, а сама машина быстро покатилась вниз.

— Черт побери, что они делают?! Отец! Она двигается! — закричал Крис.

Машина, не поставленная на тормоз, сбив заграждение, понеслась всей своей громадой вниз по склону.

— Отец!

Крис с криком бросился к отцу, размахивая руками. Майкл Таглион обернулся и увидел опасность. Его реакция была мгновенной. Он согнул ноги, повернулся и сделал прыжок в сторону. Крису показалось, что отцу удалось уйти от опасности, и это было бы так, если бы на нем были его обычные ботинки. Но на нем были лаковые ботинки со скользкой подошвой, и он поскользнулся. Бампер машины ударил его в грудь.

Голова дернулась, и каска исчезла под колесами с громким хрустом. Он несколько раз перевернулся и отлетел к ногам подбежавшего Криса. Крис оттащил отца в сторону. И только потом почувствовал шок, глядя на безжизненное тело.

2

В течение почти всей службы по усопшему Крис Таглион неподвижно смотрел на цветной витраж в окне, который его мать подарила церкви. Витраж был сделан по картине Джотто «Оплакивание Христа». Скорбные ангелы в голубом небе и апостолы оплакивали обнаженного, окровавленного Христа. Теперь эта сцена казалась абсолютно фальшивой. Никто из всех оплакивающих не выражал на лице своего гнева. Где их ненависть к убийцам — та, которая сжимала горло ему самому?