Буря

Сан Аманда

— Концерт в школе, — сказал Джун. Я попыталась представить, как он играет на скрипке, а Икеда — на пианино. И в то же время он был лидером банды Ками, собирал армию, хотел захватить мир, уничтожал якудза, ведь не мог принять вину за убийство своего отца. Его мир смешался, а мне все еще было его жаль.

Томо медленно встал, на волосах его поблескивал пот.

— Такахаши, — сказал он. — Ты пришел.

Джун ожесточенно посмотрел на него.

— Да. И, судя по твоему состоянию, ты нашел сокровища. Прости, что не помог

в Исэ Джингу. Был занят.

— Промывал мозги? — фыркнул Ишикава.

Джун с мрачным видом улыбнулся.

— Ох, поверь, они сами ко мне идут. Все Ками, что были изгоями. Все Ками, что страдали от галлюцинаций из-за рисунков, что были никем из-за родства с божествами. И ты будешь удивлен, увидев, сколько их звало лидера, — он указал на Томо. — И теперь у моих ног и Юу.

— Ты знал? — спросила я. — Историю сокровищ?

Джун кивнул.

— Камень — любовь, обращенная в ненависть. Зеркало показывает правду в отчаянии. А меч вырезает прошлое из будущего.

Мысли путались. Аматэрасу говорила иначе. «Камень отмечает. Зеркало показывает правду. Меч все спасает». Почему Джуну сказали другое? Но в сказанном мне правды было больше.

— Если ты все знаешь, — сказал Томо, — то должен знать и то, что меч утерян уже давно.

Джун вскинул брови.

— Утерян? Нет, я не знал.

— Откуда тогда тебе знать значение сокровищ? — спросила я.

— О нем рассказывали в моей семье, как часть тренировок Ками. И это повторялось в моих кошмарах, как и в ваших.

— Такахаши, — Томо с каменным лицом смотрел на него, готовясь задать вопрос.

Мое сердце оглушало биением. Пусть он нам поможет. Пожалуйста.

— Юу?

— Ты давно просил меня присоединиться к тебе. Но я знаю, что ты хочешь меня остановить.

Джун улыбнулся, и холод улыбки пугал.

— Я видел твой потенциал, тебе лишь нужно было совладать с силами. Но правда в том, Юу, что потомок Тсукиёми, потомок гнева, что чуть не разрушил мир, может быть лишь угрозой нашему существованию. Твою силу нельзя обуздать, ею нельзя управлять. Это бесконтрольное пламя.

Голос Томо был ровным и решительным.

— Тогда ты знаешь, что только Кусанаги меня остановит.

Джун медленно кивнул.

— У тебя есть три варианта. Тьма может захватить тебя, уничтожить всех, кто тебе дорог, — он посмотрел на меня, но я отвела взгляд. — Ты можешь умереть, и твоя сила и угроза уйдут с тобой, мир будет спасен. Или Кусанаги может сделать тебя слабым, закрыть в тебе чернила на время.

— На время? — спросил Ишикава. — Разве не навсегда?

Джун покачал головой.

— Есть лишь один способ заставить Ками молчать вечно, — сказал он. Я поежилась. — И ты свой выбор сделал, Юу. Кусанаги. Но он утерян.

Томо заправил волосы за уши и отклонил голову.

— Есть способ его получить.

— Рисунок убьет тебя, — сказал Джун. — Тебе еще повезло, что тебя не пристрелил пистолет, что ты

нарисовал для Ханчи, или дракон в Торо Исэки. Я удивлен, что ты все еще не умер от кошмаров, честно говоря, — он покрутил серьгу. — Признаю, твоя воля сильна.

— Такахаши, — Томо глубоко вдохнул, сжал ладони в кулаки. Он чуть склонился. — Нарисуй Орочи за меня.

Глаза Икеды расширились, она ожидала реакции Джуна, глядя на него. Я задержала дыхание, прося, молясь, что он согласится.

Джун рассмеялся, и этот звук не сочетался с угасающим солнцем, был слишком резким среди опустевшей природы.

— Ты не осмелился просить меня нарисовать Кусанаги, боясь, что я обращу его против тебя, но просишь нарисовать демона? Что будет, если меч будет у меня? Ты все равно хочешь использовать его на себе. Какая разница, кто ударит? Или ты боишься, что я одним тобой не ограничусь?

Глаза Томо вспыхнули.

— А ты остановишься?

Джун замолчал.

— Наверное, нет. Не ты один унаследовал кровь демона. И никто не помешает мне, если Кусанаги будет у меня.

Томо снял куртку и бросил ее на землю, показывая Джуну голые руки.

— Ты не можешь остановить меня без меча. И ты знаешь, что времени нет, — чернила капали из его шрамов, словно кровь. — Я требую. Нарисуй Кусанаги и ударь им меня. Или я все разрушу.

Джун уставился на него.

— Ты этого не сделаешь. Здесь Кэти.

— У него нет выбора, идиот, — сказал Ишикава.

— Закончим, — сказал Томо. — Раз и навсегда покончим с этим.

Голос Джуна стал тихим.

— Я не могу.

Я выдохнула.

— Джун, прошу.

Икеда скривилась из-за моего обращения, но это не задело Джуна.

— Кэти, прости. Я не могу сделать то, что он просит.

— Что такое? — возмутился Ишикава, Джун вскинул руку.

— Я не могу его нарисовать, — сказал он, — потому что я не наследник Тсукиёми.

Я замешкалась.

— Не понимаю.

— Кусанаги сделан из хвоста Орочи, — сказал Джун. — Орочи родился из ненависти Тсукиёми ко всему миру. Сила этого меча, сила уничтожать чернила, идет из Тсукиёми. Во мне нет его крови. Если я нарисую Кусанаги, он будет лишь пустой оболочкой меча. Бесполезной подделкой.

Томо глубоко вдохнул.

— Тогда помоги победить Орочи. Я нарисую его, но одолел его Сусаноо. Если я нарисую что-то, настолько опасное, я… я не…

Джун улыбнулся.

— И пусть гордость не мешает тебе, — сказал он. — Ты не сможешь управлять этим рисунком. Я знаю. Ты куда сильнее в кендо, чем я, Юу. Ты знал? Но я всегда побеждал в наших дуэлях. Знаешь, почему? — он поднял руку, чернила золотыми искрами полетели в небо, превращаясь в ленты в воздухе. — Потому что у меня есть контроль. Потому что я всю жизнь учился управлять силой, принимал силу. Я не боюсь больше своих предков. Я не боюсь смерти. Я принц, Юу, я — божество. Я превзошел тебя во всем.