Буря

Сан Аманда

Томо и Ишикава отступили, Джун приближался к ним. Он снова замахнулся, лезвие задело кожу под левым глазом Томо. Кровь потекла из царапины по его щеке.

— Теперь мы похожи, — сказал Джун, коснувшись руками пореза на щеке от острого крыла бабочки. Он снова замахнулся, катана Томо столкнулась с его мечом, зазвенел металл.

Слезы застилали глаза, пальцы впивались в грязь, пропитанную чернилами.

— Хватит! Хватит! — я схватила Джуна сзади и изо всех сил потащила на себя. Томо бросился на

него с катаной, но Ишикава оттащил его.

— Я убью тебя! — вопил Джун. — Я убью тебя за то, что с ней сделал твой рисунок!

— Это того не стоит, — крикнула я, Джун вырывался. Он был сильнее, но я всем телом давила на землю, мешая ему освободиться. — Икеды больше нет, Джун! — закричала я. Он обмяк в моей хватке. Перестал бороться. Мы стояли там, задыхаясь, тепло его тела то нарастало, то угасало, он хватал ртом воздух. — Она ушла.

Ишикава едва удерживал Томо. Он бил крыльями, царапал его перьями и шипами кожаного крыла, пытаясь напасть на Джуна. Он издал злой придушенный крик, пытаясь отбросить Сатоши. Крик разносился по ветру эхом сотен голосов.

Джун уронил меч на траву, рухнул на колени.

— Пусть убьет меня, — всхлипнул он, слезы текли по его лицу. — Пусть сделает это.

— Нет, конечно, — сказала я, потянувшись за мечом. Оба были идиотами. Хорошо, что мне помогал Ишикава.

Я обхватила рукой рукоять Кусанаги, она была еще теплой после Джуна.

Огонь пронесся по моим венам, когда я коснулась меча, белая вспышка ослепила меня, я рухнула на землю. Во мне бежало электричество, каждый нерв в теле вспыхивал. Я едва держалась за меч, чернила во мне взрывались, оживали, вспоминали.

Я не могла ничего видеть в белом свете, кроме едва заметного силуэта женщины в золотом кимоно. Аматэрасу из моих снов. Шепот внутри меня, пробужденный мечом.

Я протянула к ней левую руку, она смотрела на меня, лежавшую на земле.

— Поднимайся, — сказала она. — Пришло время.

Я села, но была уже не на поляне. Я была на маленьком острове в небе, чернила ниспадали, ревя, вокруг меня, вдали виднелась пагода.

— Время для чего?

— Время завершить цикл.

— Не понимаю.

— Тсукиёми пробудился, — сказала она. — Ты увидела истинную сущность Юу Томохиро, тьму в его сердце, которую он так долго скрывал. Пора тебе предать его, как я когда-то предала Тсукиёми.

Слова пугали меня.

— Я уже говорила, что ни за что не предам его.

Она печально склонила голову.

— У тебя нет выбора. Если ты этого не сделаешь, он уничтожит мир. Ты должна спасти мир, как это сделала я.

В горле пересохло, я побледнела.

— Вы просите вырезать из Томо дух Тсукиёми? Но он выживет.

Она опустила голову.

— Наследник Сусаноо говорил правду. Живым он слишком опасен. Ненависть Тсукиёми сильна.

Если ты не убьешь его, Диана, Юки, Танака, твой отец… весь мир пострадает.

Этого нельзя допустить.

— Но… вы говорили, что есть другой путь. Что если он признает правду о себе, его можно будет спасти.

Ее лицо застыло, она скрестила руки на животе.

— Иначе вы бы не стали искать сокровища.

Предательство было болезненным.

— Вы… соврали мне. Вы соврали, чтобы все пришло к этому!

— Я пойду на все, чтобы спасти мир, — сказала она. — Даже предать любимого. Покажи мне силу своей любви.

Остров таял, я вернулась на поляну. Ишикава лежал на земле, его руки и лицо были покрыты кровью, чернилами и следами борьбы.

Джун смотрел на небо с ужасом на лице.

Я посмотрела на Томо. Его рот был раскрыт, он кричал от боли, чернила разрушали его. Они стекали из уголков его рта, скользили по рукам. Они капали с его крыльев и рогов, становились его одеянием, что постоянно стекало, как водопад. Они выдавливали из него жизнь, он тонул.

Я прижала ладонь ко рту в ужасе. Вес Кусанаги тянул руку.

«Он страдает, — прошептал голос Аматэрасу. — Положи конец его страданиям».

Крылья Томо исчезли, и он опустился на землю, ленты чернил закручивались вокруг него в ураган. Его руки и ноги вытянулись в этой буре, он корчился от боли. Чернила разрывали его на части.

— Он не переживет пробуждение Тсукиёми, — кричал Джун громче ветра. — Ты должна его остановить!

Я? Но… в чернилах в кошмаре был Джун. Сусаноо убил Тсукиёми, разве нет?

«Нет, — прошептала Аматэрасу. — Это была я. Это был поступок во имя любви, чтобы положить конец его страданиям. У тебя нет выбора, дитя. Такахаши не удержит меч».

— Нет, — сказала я, вкладывая меч в руки Джуна. — Ты можешь это сделать, да? Вырезать ками из человека?

— Не могу, — прокричал Джун. Он забрал у меня меч и приблизился к Томо. Ослепительная волна света ударила по нему, Кусанаги рухнул на землю. Сила удара отбросила Джуна со стоном на спину. — Только наследник Аматэрасу может завершить цикл предательства, — выдохнул он. — Ты — ближе всех к нему.

Я подняла меч, глядя на радужный блеск на остром краю лезвия. Ложь привела меня сюда, отдала мне ужасный приказ. И это все, что нам осталось?

Голос Томо кричал мне:

— Кэти, — скулил он, боль пропитывала его голос. Я никогда не слышала его таким. Страдания в голосе заставили слезы затмить мое зрение. — Кэти, — вопил он все громче, протягивая руку ко мне. Чернила ураганом окружали его, золотая пыль и вспышки синего разносились над полем. Ветви и травы пригибались от порывов жесткого ветра.