Буря
Шрифт:
Я покачала головой.
— Не думаю, что хочу написать «актриса-блондинка» в анкете.
Юки снова улыбнулась. Она всегда казалась жизнерадостной и полной энергии. Я улыбнулась в ответ. Не помню, чтобы в Америке у меня была такая лучшая подруга. У меня было несколько друзей в школе, но они отдалились от меня, когда я была в депрессии после смерти мамы. Конечно, я их не винила, у них были свои проблемы, а я не могла выбраться из этого отчаяния. А у Юки была прекрасная черта, что мне нравилась, — она принимала меня такой, какая я есть. И она нормально
— А я написала, что хочу стать дизайнером, — сказала Юки. — Я очень хочу свой магазин, а по ночам, когда он будет закрываться, я буду работать над новыми дизайнами.
— Мода? — удивилась я. Юки уже упоминала это, но я не думала, что она всерьез. — И такие университеты есть?
— Конечно, есть. В Осаке есть даже университет с факультетом тканей.
Осака. Я не ожидала, что так отреагирую на это название. Через два года моя жизнь невероятно изменится. Все разойдутся по своим путям, и мне придется все начинать заново. А Томо? Куда поступит он уже в следующем году? Сдаст экзамены, а потом отправится в Осаку или даже в Токио? Куда бы он ни отправился, я останусь здесь, без него.
«Не заглядывай так далеко вперед», — напомнила я себе. Сейчас было важно, чтобы он не пострадал. А когда Тсукиёми будет погружен в вечный сон, я буду тревожиться о длительных отношениях и своем будущем.
Мы вышли во двор, а он внезапно оказался там, словно видение. Он не должен был месяц появляться в школе, но он стоял, прислонившись спиной к стене у ворот школы, медные волосы были прижаты к холодному камню, руки скрещены, а голова склонена. Он выделялся, ведь был не в школьной форме, а в черных джинсах и ярком алом пальто. Перед моими глазами вспыхнула сцена из кошмара: черная жидкость стекает по коже Томо. Я покачала головой, прогоняя видение. Он стоял здесь живой. А то был лишь глупый кошмар.
— Томо, — тихо сказала я, Юки оглянулась.
Она нахмурилась.
— У него будут проблемы, если его увидят. Его месяц не должно быть на территории школы.
Я пошла к нему, Юки следовала за мной, тревожно выглядывая учителей. Одинокий лист клена с дерева момиджи падал, кружась на ветру, и прилетел к Томо, врезавшись в каменную стену рядом с его ногами.
— Томо, — сказала я, поравнявшись с ним, он поднял голову, все еще скрещивая руки на груди.
— О, — сказал он. Разговорное японское приветствие.
— О? — повторила я. — Это все, что ты хочешь сказать? У тебя будут проблемы, если тебя увидят учителя, — я схватила его за руку, чтобы увести через врата, но он не сдвинулся с места.
— Юуто! — завопил Ишикава на весь двор, и Юки повернулась к нему, шипя. Он пожал плечами, тряхнув белыми волосами, что выделялись на фоне зеленого пальто. Он прижался плечом к стене рядом с другом. — Пришел нас подразнить? Или немного запугать?
Томо ничего не сказал, но ухмыльнулся. Он снова закрывался этой маской. Ишикава
— Юу Томохиро! — голос испугал меня, а ухмылки исчезли с лиц Томо и Ишикавы. Мы с Юки обернулись и увидели директора Йошиному, что сжимал край дверей школы. Он нахмурился с решительным видом. Он пытался выглядеть угрожающе, словно был опасным, но казался лишь очень злым, как по мне. Он отпустил дверь и направился к нам.
Плохо дело.
— Томо, уходи, — торопила его я, потянув за руку. — Скорее, — он не сдвинулся, глядя на Йошиному.
— Тебе запрещено находиться на территории школы, — рявкнул директор.
Я умоляюще смотрела на Томо. Он оттолкнулся от стены, выпрямляясь в полный рост. Я обрадовалась. Не знаю, что он задумал, но сейчас он явно собирался уходить.
Но Томо не повернулся к вратам. Он склонился ко мне, обхватив меня руками и прижав губы к моим губам.
Я застыла, а он крепко удерживал меня в объятиях. Юки вскрикнула, ведь здесь было не принято выставлять отношения напоказ, Томо меня даже за руку в школе не держал. Я могла лишь краем глаза видеть Йошиному. Директор густо покраснел, вены вздулись на лбу.
Как это случилось? Это его худший поступок. Не знаю, что Томо этим пытался доказать, но так он лишь продлит свое отстранение. Но что-то в его глазах умоляло меня позволить ему так поступать. О чем он думает? Я отстранилась, а Йошинома уже кричал:
— Ямэнасай! Прекрати сейчас же!
Томо сузил глаза, словно собирался сражаться.
— Томо, что ты делаешь? — он с ума сошел? Он должен понимать, что это только ухудшит ситуацию.
Томо подошел к директору, он был чуть выше мужчины и подтянутым благодаря тренировкам кендо. Йошинома хоть и не был совсем старым и толстым, но перед Томо он выглядел слабым и потерпевшим поражение.
Директор ткнул в Томо пальцем.
— Хочешь еще месяц отстранения, Юу? Это уму непостижимо!
Томо смотрел на него и не двигался.
— Коучо, непостижимо уму — когда тебя обвиняют в том, чего не совершал. Я не писал те кандзи. Я не проливал чернила в раздевалке. Это был не я.
Я нахмурилась. Технически это был он, так ведь? Чернила в нем выходили из-под контроля. Мы были в этом виноваты, но не делали этого специально. Томо не задумывал злую шутку, все вышло случайно, а наказание было несправедливым.
— Думаешь, я не видел твой стиль каллиграфии. Юу? Если это был не ты, то назови другого ученика этой школы, что может так рисовать кандзи.
Томо покраснел, сжав ладони в кулаки.
— Покинь территорию школы и готовься к экзаменам, а еще подумай о своем поведении, — он указал на меня, и это заставило меня отступить на шаг. — И больше так не делай. Ты лишь доказал, что мал еще, чтобы поступать разумно. Держитесь подальше друг от друга. Ты сам себе делаешь хуже, а не я. Пора уже научиться нести ответственность за поступки.