Буря
Шрифт:
— Что? — прошептала я, делая осторожный глоток чая.
— Вы с Томохиро уже этим занимались?
Я подавилась чаем, закашлялась и стукнула чашкой по полу. Аяко взглянула на меня испуганно, а учительница недовольно покачала головой. Юки достала свое полотенце и протянула мне. Я вытерла чай, пролившийся на подбородок.
— Видимо, нет, — сказала Юки. — Что же вам мешает?
Я чувствовала, как жар разливается по лицу. Я думала, что спасение мира пока что важнее. С приоритетами, ты, наконец, разобралась, Грин.
— Я просто… еще не готова.
Юки нахмурилась и взяла куромоджи, маленькую бамбуковую палочку, которой она отрезала кусочек бобового пирожного, что стояло перед ней.
— Ты слишком много об этом думаешь. Ты уже не в Америке, Кэти. Здесь это не такая большая проблема. Просто сделай.
Жар пополз к шее. Да, я была в Японии, но все еще оставалась собой.
— Он ведь тебе нравится?
Я посмотрела на нее так, словно она была с другой планеты.
— Да.
— Так сделай это.
— Ты так говоришь, будто это пустяк, — сказала я. И подняла к губам чашку, чтобы скрыться от нее. Другие девушки ее слышали. Пусть мы и шептались, они явно ее слышали.
— Да, но вы — милая парочка, — сказала она. — Тан-кун сказал, что Томохиро — хороший. Так что мешает?
— Не знаю, — сказала я, отрезая куромоджи кусочек пирожного. Не сама мысль об этом меня пугала, а то, как легко об этом говорила Юки, словно это было пустяком. Мне же казалось, что такие мысли должны оставаться в тени разговоров с Томо, а не среди других учеников на чайной церемонии в школе.
Конечно, я думала об этом, но не вполне доверяла себе. Сердце и разум не пришли к общему мнению. Чего именно я хотела? Не пожалею ли я? Пожалею ли, не сделав это? Чего я жду и почему? Было так сложно понять, где правда, когда все вокруг заливали чернила, когда их волны уже набегали на берег в кошмарах.
— Первый раз самый сложный, — сказала она. — А потом все просто. И я уверена, что Томохиро уже так делал. И не раз.
— Боже. Ты вообще слышишь, что говоришь?
— Что? — спросила Юки. Учительница смотрела на нас, а мы какое-то время смотрели перед собой, выпрямившись и не говоря. А потом Юки шепотом добавила. — Он все же на третьем году.
— Юки! — чего я точно не хотела, так это представлять Томо с другой девушкой. Смущало думать и о нас с ним. Он уже это делал? Делал это с Мию? Отлично, и если мы дойдем до этого, он будет опытным, а я буду чувствовать себя униженной. Но если я не могла думать об этом, не подавившись чаем, значит, я не была готова? В Нью-Йорке все было проще, там, если и были свидания, они не были серьезными, во мне ничего не вспыхивало. Но Томо заставлял все внутри пылать, прикосновения сметали все мысли, озаряли тьму звездами.
Нет, я знала, как сложно остановиться с Томо, как сложно было думать, когда он был самим теплом, мягкостью и звуком. А тот звук, что урчал в его горле, когда мы целовались? Его волосы щекотали мою шею. С ним все казалось правильным.
Юки склонилась ко мне, задев плечом.
— Ты ведь сейчас представляешь это?
— Хватит, — я с тихим смехом толкнула ее плечом. Она поджала губы, Аяко снова возникла перед нами. Она с подозрением смотрела на нас, а мы дрожали, сдерживая смех. Чашка покачивалась в моей ладони, когда Аяко забрала ее у меня, а потом у Юки. Она отвернулась, и мы рассмеялись.
Под недовольным взором учительницы мы с Юки помогали собирать кусочки бумаги ваши, на которой отпечатались силуэты пирожных в виде цветка.
— Думаешь, Тан-кун уже это делал? — спросила Юки.
— Фу, — выдавила я. Она вскинула брови. — Я не хочу его оскорблять, — пояснила я, опуская стопку листков в урну. — Я не хочу так думать о друге.
— Ладно, — сказала Юки. — Я не против, если он еще не делал этого.
Я взглянула на нее, щеки ее порозовели, но едва заметно. И я поражалась тому, как она говорит об этом, почти не смущаясь, в отличие от меня.
— Юки, вы с Танакой собираетесь…?
— Не в этой жизни, — вздохнула она. — Ему нужно хотя бы пригласить меня на свидание.
По коридору мы шли вместе. Они с Тан-куном всегда были едины, хотя, если подумать, я никогда не просила ее объяснить, что это значит. Лучшие друзья? Пара? Неразделенная любовь? Нет, невозможно. Юки была потрясающей, Танака все время был с ней. Он должен был чувствовать то же самое, так почему не делал первый шаг?
— Любовь бывает слишком запутанной, — сказала Юки.
Это точно.
Юки открыла дверь гэнкана и перепрыгнула все три ступеньки одним махом.
— Нэ, ты уже заполнила анкету про планы на будущее?
Я прошла за ней к полочкам, и хотя нужные оказались по разные стороны ряда, мы могли общаться и дальше, пока переобувались.
— Нет еще, — сказала я, держась рукой за стену, чтобы не упасть, пока снимала школьную обувь. — Даже не знаю, с чего начать, — эту анкету заполняли все ученики первого года в Сунтабе. С ее помощью проверялось, есть ли у тебя конечная цель, и куда ты собираешься после школы. Много времени займет подготовка к вступительным экзаменам, потому план нужно было строить как можно раньше.
— Ты не знаешь, чем хочешь заняться? — удивилась Юки.
У меня было столько проблем в жизни сейчас, что о будущем я не успевала думать.
— Я всегда подумывала о журналистике. И мама была журналисткой.
— О, так ты могла бы стать первой блондинкой-ведущей новостей на NHK! — засмеялась Юки. — Или играть единственную блондинку во всех сериалах.
— Зачем им блондинки? — я постучала носками туфель по полу, поправляя их на ногах.
— Тогда сцены в аэропортах. Или про путешествие главных героев в другие страны. Я видела сериал, где должны были показать Францию, но это явно был Токио.