Буря
Шрифт:
— Что нам делать? — спросила я, но он покачал головой.
— Не здесь. Едем в закусочную на станции, — он указал на место на велосипеде, и я села, обхватив его за пояс, а он сорвался с места, крутя педали.
— Потому что там шумно, и нас никто не услышит? — спросила я.
— Нет, потому что я голоден и хочу бургер.
Не удивительно.
Мы устроились в закусочной, и Томо заговорил, когда откусил огромный кусок своего бургера.
— Мне приснилось… — он вытер рот рукой. Я скривилась и передала ему салфетку,
— Говори, а не разбрасывайся едой, — сказала я, он закатил глаза. — Мне тоже снился сон.
— Со мной говорила Аматэрасу, — сказал он. — Ярче сна у меня не было. Что-то все же прояснилось.
Я удивленно смотрела на него.
— Она говорила и со мной, — я попробовала бургер с терияки и кукурузой.
— Усо, — сказал он. — Странно. Зато мы можем быть на верном пути. Она сказала, что нужны сокровища, чтобы остановить Тсукиёми.
— Что-то… похожее она сказала и мне, — отозвалась я, не зная, что еще Аматэрасу поведала Томо. Сказала ли, что я его предам? Я замешкалась. Больше никаких секретов. — Томо?
— Хмм? — он потягивал молочный коктейль.
— Аматэрасу… Она сказала мне, что я предам тебя. Но я хочу сразу сказать, что никогда этого не сделаю.
Томо был мрачным мгновение, а потом пожал плечами.
— Я знаю, — сказал он. — Во снах мне постоянно лгут.
Он принялся загибать пальцы, перечисляя то, что там услышал.
— Что выхода нет, что я убийца, демон, что есть только смерть. Как обычно, — он сделал еще глоток молочного коктейля.
— И ты не… боишься?
— Не после десяти лет такого.
Я поежилась. Десять лет таких кошмаров?
— Сны — просто сны, Кэти. Ты не живешь по их правилам. Но я верю, что Саншу но Джинги в этом замешаны. Кусанаги — легендарный меч, что может резать сны, вырезать из тел души. Это ведь нам и нужно? Вырезать Тсукиёми из моего тела.
Я сузила глаза.
— Звучит нереально, — сказала я. — Как ты вырежешь дух из тела?
— Не знаю, — сказал Томо. — Может, как в древние времена. Они ведь пускали кровь, чтобы вылечить, так? Порезать мечом и выпустить чернила. Обычный меч не сработает, но Кусанаги может. И, может, понадобится зеркало, чтобы узнать, где именно резать.
— Звучит, как сюжет манги.
Томо рассмеялся.
— Ну, у нас не очень-то много вариантов. Аматэрасу сказала найти сокровища, этим я и займусь. Когда доем, конечно, — он проглотил бургер и вытер губы салфеткой. — Сокровища в Токио. Думаю, пора отправиться в путешествие.
— Да и нет, — сказала я. — Только Магатама в Токио. Зеркало в Исэ, а меч — в Нагое.
Томо опешил.
— Так ты тоже исследовала. Хорошо, тогда начнем с Токио, а потом уже в Нагою и префектуру Миэ.
— И-и-и я уверена, что тетя с легкостью
— Я поговорю с ней, — сказал Томо.
Я покачала головой так быстро, что все расплылось перед глазами.
— С чего ты взял, что это хорошая идея?
— Ладно, — сказал он. — И ты скажешь ей, что поедешь одна?
— Вряд ли она и так согласится. И как ты собираешься объяснить все отцу?
— Он не заметит, — отозвался Томо. — И поездка в Токио всего на день. Я вернусь раньше, чем он увидит, что меня нет. Серьезно.
Мысли путались.
— Томо, погоди. Мой… отец. Он в эти выходные в Токио. Он хочет, чтобы я с ним встретилась.
Томо склонил голову и откинулся на красную спинку стула. Сидение скрипнуло под ним.
— Ты хочешь встретиться с тем, кто тебя бросил? Это точно плохая идея.
— Это идеальное прикрытие для поездки.
— Кэти, не стоит встречаться с человеком, что отказался от тебя, чтобы обеспечить нам прикрытие.
Я помахала ладонью, очередной перенятый мной японский жест.
— Все не так. Я обдумала это, знаешь ли. Встречу с ним.
Томо смотрел на меня, склонив голову так, что челка закрыла правый глаз.
— Почему ты хочешь это сделать?
— У меня много вопросов, — сказала я. — О причине его ухода. Я хочу знать, Томо. И без мамы я… чувствую себя одиноко.
— У тебя есть я, — сказал он, прижав ладони к столу. Рукав его рубашки зацепился за напульсник. — И твоя тетя.
— Знаю, — сказала я. — Но все равно думаю: а что если? Почему он в Японии? Странно, да? Может, это знак свыше.
— Ага, — Томо не звучал убежденно. — Камень, птицы, да?
— Кстати, — сказала я, упоминание птиц напомнило о стуке вороны в окно прошлой ночью. — Зачем ты послал ко мне бумажную ворону?
Он склонился, в глазах отразилось смятение.
— Что?
— Нарисованную ворону, — сказала я. — Мог бы хоть сказать, что она прилетит. Я перепугалась. Я думала, она разобьет стекло.
Он застыл, испуганный.
— Постой, ты видела нарисованную ворону у окна? — я уже чувствовала сомнения, паника разрасталась жаром. Он не знал, о чем я говорила.
— Ты ее не рисовал?
Он покачал головой.
— Может, это был Такахаши?
— Зачем ему рисовать бумажную ворону?
Томо взял меня за руку и вывел из закусочной. Мы завернули за угол, но нигде не было тихого места.
— Сюда, — сказал он, указывая на деревья у станции. Это было сложно назвать укромным местом, но здесь хоть почти не было людей. Мы встали спиной к прохожим, Томо вытащил блокнот из сумки и принялся листать страницы. Острые зубы со страниц пытались впиться в его пальцы. Трясогузки хлопали крыльями по бумаге, ветер вздымал перья, они слетали со страниц на землю.
Он добрался до пустых страниц и осторожно открыл последний рисунок.