Будаг — мой современник
Шрифт:
— Что же ты молчишь, отвечай мне!
В горле у меня пересохло, я не мог вымолвить ни слова. А он не отставал:
— Если вы обо всем договорились, что ты морочишь мне голову?
Я снова молчал, а отец Кеклик стал не на шутку сердиться:
— Сварили плов, а ты предлагаешь мне перебрать рис?
— Не буду скрывать от тебя, дядя Агил, я виделся с Кеклик и разговаривал с ней. Но она сказала, что без твоего разрешения никогда не даст согласия.
Он перестал хмуриться и с гордостью произнес:
— Моя дочь не могла ответить иначе.
—
— Почему я должен верить тебе?
— Ведь я мог солгать и не признаться, что разговаривал с Кеклик, но лучше самая горькая правда, чем сладкая ложь.
— Откуда ты? — спросил он неожиданно.
— Из села Вюгарлы.
— А родители где?
Я коротко рассказал.
— Ты, я вижу, все уже решил твердо? Стараешься побыстрей со всем управиться?
Я в унынии опустил голову: действительно, я очень торопил события, и теперь ее отец решит, что имеет дело с несерьезным и дерзким человеком.
Мы долго молчали, идя рядом по тропинке.
— Я ничего тебе заранее не обещаю, сынок. Поспешность, с которой ты захотел решить важное дело всей жизни, тебе не в укор. Это свойственно молодым. Пойди и еще раз взвесь, обдумай как следует…
— Я уже все взвесил! — перебил я его.
— А ты слушай и не перебивай!.. Вернусь домой, соберу семью, родственников, и мы обсудим твое предложение. Ты просил меня спросить у дочери ее согласие. Что ж, дельная просьба, я обязательно поговорю с ней. А через неделю мы с тобой встретимся. А теперь скажи мне: не обидел я тебя?
— Неделя длинна, но я терпеливый, дядя Агил.
По селу сразу пошли слухи, что я собираюсь жениться. Узнали об этом и мои ученики из вечерней школы. Они ничего не говорили мне, но по их улыбающимся лицам я понял, что им все известно. Теперь на поляну, где по вечерам собирались девушки, Кеклик не приходила, и я ни разу не бывал в тех местах, где веселилась молодежь.
Рано утром у родника меня поджидала Кеклик.
— Я слышала, как отец разговаривал с матерью, — сказала она. — Мать вначале никак не давала своего согласия, а когда отец подробно передал ей разговор с тобой, она смягчилась. Но пока у них есть какие-то сомнения.
— Если ты согласишься, они не станут упорствовать.
— А что я должна сказать?
— Скажи, что не любишь того парня, за которого тебя хотели выдать.
— Мне стыдно перед отцом.
— Чего тебе стыдиться? Скажи, и все!
— Тебе что, ты парень! А я не смею с ним открыто говорить.
— Ты не должна бояться. Он у тебя добрый!
Она улыбнулась.
— Ты учился, видел разные города и людей и ничего не боишься, а я как птица с завязанными глазами.
— Ты и есть куропатка, которая свила гнездо в моем сердце.
— Лучше думай, где мы вместе с тобой будем вить гнездо, ведь отец спросит тебя об этом.
— Кроме постели, у меня ничего нет, Кеклик. Может быть, ты скажешь матери, и если она согласится, то я дам денег,
— Ты легкомысленный человек, Будаг. Еще ничего не решено, а ты даешь поручения моей матери, как зять теще!
Я схватил ее руку и прижал к своей груди.
— Напрасно ты обижаешься на меня. Я сейчас сам не знаю, что говорю. И вообще я не всегда догадываюсь, что надо делать в том или другом случае, надо мной даже ученики подшучивают.
— Да, да, о тебе сейчас все село говорит.
— Наверно, не только обо мне, а о нас с тобой. Она высвободила руку и заторопилась домой.
— Это все из-за тебя, раньше меня никто никогда не вспоминал, а теперь и обо мне судачат.
— Это такая тайна, которую все скоро узнают, Кеклик, так что не переживай.
Прошла неделя.
В назначенный день я встретился с, отцом Кеклик. На этот раз он совсем не хмурился, а был настроен доброжелательно. И еще: он сказал, что неподалеку от них продается небольшой домик с садом, который он советует мне купить, и я понял, что дела мои идут на лад. Тогда я осмелел.
— Дядя Агил, а вы не поможете мне купить кое-какие вещи для дома. Вот деньги, я боюсь, что… Опыта у меня нет.
— Ты, я вижу, твердо решил.
— Да.
— Ты из чьих будешь?
— Я из Вюгарлы.
— Кто людям известен из вашего рода?
— А кого вы из вюгарлинцев знаете? — спросил в свою очередь я.
— В годы бегства у нас в доме жили две семьи. Они говорили, что дети Сахиба.
— Сахиба? — обрадовался я. — Их мать моя двоюродная сестра.
— Они сейчас живут в селе Гамзали, что на берегу Акери. Один из той семьи мельник на гамзалинской мельнице. Короче говоря, в будущую пятницу пришли сватов! — А потом вдруг задумался и посоветовал мне, чтобы я непременно поговорил с тем парнем.
«Почему я, а не вы?» — хотел я возразить, но вовремя осекся: еще, чего доброго, сочтет меня трусом!.. Я согласился. К тому же от отца Кеклик я узнал, что парень, оказывается, учится на моих курсах. То-то в последние дни он не ходил на занятия!..
Когда на село опустился вечер, я пошел к роднику. Я чувствовал, что Кеклик придет сюда обязательно. И она пришла.
Я сразу же сказал, что в следующую пятницу пришлю сватов.
Она улыбнулась:
— Ну и настойчивый ты человек! За несколько дней всю мою жизнь перевернул!
— Это еще что! — расхвастался я. — Я дал деньги твоему отцу, чтобы он купил нам дом и все необходимое для хозяйства. Видишь, как все хорошо складывается!
— А мне почему-то тревожно…
— Это от радости. — Я крепко прижал ее к груди, и она доверчиво прильнула ко мне.
— И все-таки я чего-то боюсь. Какое-то предчувствие нашептывает мне, что нам помешают.
— Успокойся, все будет в порядке. Я завтра поговорю с твоим бывшим женихом и все ему объясню.
— А что ты ему скажешь? — испуганно спросила она.