Бросок за мечтой
Шрифт:
– Я буду не краток, а очень краток. Сегодня вы перестанете быть студентами и станете выпускниками, полноправными и достойными членами общества. Большинство из вас, если уж быть совершенно точным. Начать оглашение результатов!
За его спиной, во всю сцену, засветилась проекция. На ней появилась первая надпись, и синтезированный голос тут же продублировал:
– Первое место, тысяча баллов! Шрёзер Бертольд Вергоффен, факультет Механики!
– Первое место, тысяча баллов! Марина Альс, факультет Искусства!
– Второе место, девятьсот девяносто девять баллов! Альвин Мирро, факультет
Римм расслабился лишь после того, как звонкий механический голос, не меняя интонации, отчеканил:
– Семьдесят третье место, девятьсот тридцать четыре балла! Римм Винтерблайт, факультет Механики!
– Семьдесят третье, а? Ты неплох.
В словах Эон Ли звучал сарказм, который оставалось только проигнорировать. Римм припомнил визит к магистрам факультетов - своей Механики и Искусства, где имела счастье учиться Ли. К пересдаче их, конечно же, допустили, но и шанса поиздеваться над незадачливыми студентами мэтры упускать не желали: пересдача была объявлена открытой, с участием зрителей, преподавателей и магистров. Римм выбрался с неё шатаясь и слегка изменившись в лице, напугал стайку студенток первого круга и одолел литр лимонада в буфете. Результат выше восьми сотен баллов казался ему тогда недосягаемой сказкой, так что радость от оглашённых цифр не могла испортить даже кислая физиономия Эон Ли, оказавшейся на шестьсот третьем месте в общей таблице.
– А теперь, мои дорогие, позвольте сделать важное объявление.
Трёхчасовое прослушивание результатов утомило даже Великого Магистра. Голос его сделался тише, а усталость, смягчив острые грани слов, вновь явила собравшимся зыбкую тень очарования, собиравшего некогда полные лекционные залы. Римму показалось, что бессменный владыка Университета Наук преобразился даже внешне, позволив частичке души выглянуть из-под скорлупы - по крайней мере, взгляд Магистра больше не давил своей тяжестью, а морщинистое лицо перестало выглядеть маской судии грешников.
– В этом году нашему университету предстоят серьёзные перемены. Гражданский совет Ауры недоволен нашей работой и выдвинул определённые требования... которые мы, конечно же, постараемся свести к минимуму. Тем не менее, Университет является частью общества и не может не подчиняться его решениям - в особенности тем, что не затрагивают наши неотъемлемые привилегии и права. Итак, с прискорбием сообщаю, что стажировка в Экипаже постоянной готовности, начиная с текущего года, отменена.
Разочарование. Праздничный торт оказался жалкой подделкой, исполненное желание развеялось со звоном будильника, упала и разбилась коробка с игрушками, увидеть которые больше не доведётся... Будущее в одно мгновение утратило яркие цвета, став унылым и скучным.
Римм глубоко вдохнул, стараясь погасить чувство детской обиды на Магистра, Гражданский совет и весь мир, отказавшийся соответствовать ожиданиям. Новость вызвала разговоры и суетливое движение среди сотен выпускников, наполнявших аудиторию, но сожаление об утраченной возможности испытали немногие. Большинство лиц выражали недоумение, удивление, интерес, даже радость оказалась не столь редка в этой гамме, и при виде неё Римм неожиданно для себя испытал незнакомое раньше чувство: отвращение к человеку. Какое-то время
– Благодарю за внимание. Все свободны.
– Встать!..
***
Сладостное звучание флейты. Голоса прошлого манят, шепчут, прячутся за неторопливым шелестом прибоя, завораживают и гаснут, оставляя душу, уже готовую понять тайный смысл, в нехоженых дебрях памяти. За плеском волн чудится дыхание океана - безбрежность и спокойная мощь заключены в оправу берега, усыпанного галькой и валунами.
– Маленький человек, - говорит океан, - что ты видишь?
– Я вижу небо, лес и много воды. Я вижу холмы и горы, я вижу течение рек и звёзды над облаками.
– Нет, маленький человек, ты мало видишь вокруг себя. Смотри дальше, смотри насквозь!
– Я вижу взлёт и падение, конец и начало. Жизнь, которая зло, и смерть, которая благо, правду, которая станет ложью, и ложь, которая станет правдой. Вижу людей и нелюдей, власть и любовь, границы и дороги, вселенную и огонь разума в её пустоте!
– Нет, маленький человек, и далеко ты смотришь, и широко, но никак не можешь прозреть. Смотри же, смотри ещё!
Но нет говорящего океана, только сон оставил лёгкую дымку да вкус тревоги.
Голоса... Сколько же их, чужих, весёлых и грустных! Одни похожи на приоткрытую дверь в летнее счастье, из-за которой доносится запах фруктов и льются солнечные лучи, другие - всё равно, что шелест страниц в библиотеке, где книги пахнут тайнами, а за окном розовеет закат, третьи напоминают полёт ветра, колышущего верхушки душистых трав, четвёртые - небо в те мгновения, когда облака уже решили пролиться дождём, но ещё не договорились, в какой момент подарить земле свою влагу... Голоса зовут, обещая тысячи, миллионы, миллиарды миров, которые не описать словами, только увидеть, только почувствовать, принять душой и вдохнуть, навечно оставляя в себе...
Оставляя в них самого себя.
Флейта взвизгнула, умолкла, время лишилось точки опоры и замерло, повиснув цепочкой стеклянных мгновений-шариков, и на изломе высшей точки молчания грянул, ломая реальность, снова толкая мир из прошлого в будущее, исполинской силы хорал. Его мощь с лёгкостью демиурга сотворила бескрайнюю равнину под серым небом, взлетела и потянула за собой землю, вспучивая её колонной, выше гор и чернее ночи. Колонна росла, ширилась - и вот уже пирамида, сверкая гранями, стоит посреди равнины, и смирил свою власть неведомый хор - только с вершины новосотворённого монумента льётся одинокий голос, пронзительный, нежный... страшный.
В нём сон и покой. В нём вечность и горизонт. В нём тьма, в нём искорки звёзд, в нём то, что было раньше, чем рождение света, и то, что будет после его конца. В нём окончательный смысл бытия, превращающий движение в точку. В нём счастье...
– Разум - это крепость на границе между реальностью и безумием.
Чья-то фраза грубо перебила чарующую песню и потянула за собой ниточку мыслей.
– Разум - это синоним Бога, - сказал Римм на удивление твёрдо, разрушая чужую магию.