Бронзовая лилия
Шрифт:
— Да, конечно, ты можешь пойти на свадьбу подруги. Я буду тебя сопровождать. — Он отвел взгляд — Займусь кое-какими делами в Чикаго, пока я буду там.
Что ж, это было лучше, чем нет. Захотел бы он поехать, если бы это было не в Чикаго? Если бы она выходила замуж в каком-нибудь выдуманном маленьком городке, где никто не употреблял наркотики и, следовательно, нечего было делать? Такого места не существовало. Кроме того, почему я сводила себя с ума, задаваясь таким вопросом с самого начала?
Наконец мы добрались до того, что они назвали домом.
У всех были разные дома? Ведь их было трое. Я быстро обнаружила, что ответ на этот вопрос был нет. Два других дома предназначались для гостей. Ради безопасности мы все жили вместе. В современном выглядящем доме было шесть спален, и, в отличие от дома в Мексике, эта была чистой, и жилой. Здесь было много вещей. Книги на полках, картины на стенах, фотографий. Было ясно, что этот дом был местом, где они проводили своё время. Здесь также был бассейн, джакузи, тренажерный зал, винный погреб и теннисный корт.
Мои вещи были размещены в комнате Алехандро. Их повесили и аккуратно положили в ящики. Мой ноутбук был открыт, на экране была видна заставка с изображением Альп, а средства для ухода за волосами ждали в ванной. Как будто я всегда жила здесь, хотя никогда раньше не была.
Персонала не было видно.
— Здесь никого нет. — сказал Франциско, когда я вышла из спальни, нуждаясь в пространстве из-за того, как легко перенеслась моя жизнь. Почему мне далось так легко переехать сюда, когда я даже не знала о существовании этого места?
Как будто я никогда не была в Чикаго. Как будто у меня не было корней? Я слишком много думаю об этом.
— Здесь никого нет?
— Не сегодня. Они вернутся завтра. — С этими словами Франциско швырнул меня на диван.
У меня перехватило дыхание. Хавьер и Алехандро прогуливались. Это вообще нормально?
Он стянул с меня штаны. Очевидно, он так и думал.
— Я хочу поцеловать тебя. Это всё, о чём я могу думать. Позволь мне заставить тебя кончить.
Трудно было подумать, что его заставляют спать со мной, когда он так себя ведёт.
— Если это то, что ты хочешь.
— Это то, чего я хочу. Очень сильно.
С кем мне было спорить?
Глава 11
Я сглотнула.
— Это нормально?
— Со мной всё нормально.
Его улыбка была широкой, когда он стянул с меня штаны и сбросил их на пол, затем он сделал то же самое с моими трусиками.
Ух ты. Он как раз собирался перейти сразу к делу. Перед диваном стоял кофейный столик, и он оттолкнул его ногой, так что он с грохотом врезался в стену. Он спрыгнул с дивана и встал на колени передо мной.
—
Я сглотнула, когда сделала то, что он просил, и во рту у меня внезапно
пересохло.
— Франциско? — Я даже не была уверена, о чём я просила.
Но он, казалось, знал, потому что его рот был на мне. У меня перехватило дыхание, и я вцепилась в диван, как в спасательный круг. Он раздвинул мои колени ещё дальше, потом ещё раз, затем прижался ртом прямо к моей киске. Я закричала. Иногда оральный секс казался излишним. У меня не было возможности прояснить голову, и близость его языка там, была тем, чего я просто не испытывала, когда занималась сексом по-другому.
Я схватила его за голову не для того, чтобы диктовать ему, что сделать, а потому, что каким-то образом это заземлило меня. Я могла коснуться его, почувствовать, как его язык ласкает мою щель. Мне нужна была связь.
И он, казалось, не возражал, потому что его язык был тогда на моем клиторе. Я знаю, что некоторым женщинам нужно было больше, чем стимуляция клитора, но не мне. Я могла кончить, касаясь своего клитора в одиночку, и прямо сейчас у него во рту был комок нервов именно так, как он хотел. И где я тоже хотела.
Франциско, казалось, всегда понимал моё тело. Это был второй раз, когда мы были вместе, и оба раза казалось, что он по своей сути знал, что мне нужно, и когда мне это было нужно. Я быстро потеряла способность мыслить рационально. Было только «о, да» и «сильнее». Не то чтобы он нуждался в моих словах. Я только думала, чего хочу, а он это делал.
Шум привлек моё внимание, и я открыла глаза, которые, как я и не осознавала, закрыла. К нам шагал Хавьер, его штаны были натянуты на глазах.
— Ох уж эти звуки, которые ты издаешь. Лучшие грёбаные звуки на свете.
Он стоял над нами, становясь все твёрже, пока я смотрела на него.
— Ты можешь заставить её кончить или хочешь, чтобы я занялся этим и показал тебе, как это делается?
Единственным ответом Франциско было укусить кончик моего клитора. Я вскрикнула. Никто никогда не делал этого со мной раньше, и черт меня подери, если мне не понравился укус боли. Я была такая мокрая, что, должно быть, капала ему в рот, но он, казалось, совсем не возражал.
Хавьер сел рядом со мной и крепко поцеловал. Его язык завладел моим ртом, и, хотя мои глаза продолжали угрожать закрыться — видеть что-либо было уже слишком, — я смотрела на него сквозь щелочки в моих веках. Он вылез из штанов и рукой, которая не держала мою голову у себя, начал гладить себя. О, черт. Это горячо.
Я извивалась, но Франциско держал меня неподвижно, сильнее надавливая на мои бедра. Он застонал, и это чуть не убило меня. Эти двое мужчин так хотели меня. Это было головокружительное ощущение — почувствовать такой уровень желания. Настолько, что это могло бы быть пугающим, если бы не было так чертовски жарко.