Бронзовая лилия

Ройс Ребекка

— Сколько времени тебе нужно? — Он качнулся на ногах.

— Я буду готова через десять. — Я повернулась спиной. Я буду, и это будет впечатляюще. Большой облом, что это не тот день, которого я ожидала, но это было мелочью. Я жена Алехандро. И он нуждался во мне, чтобы уладить кое-какие дела и это будет одним из них. Его отец и дядя. Те, кто не вытащил его из беды достаточно быстро, и их враги попытались сломить его.

Я стояла в спальне и поняла, что не могу вспомнить, как вошла в комнату. Мой разум был так занят, что я полностью отключилась. Я сделала глубокий вдох. Так случается, когда становиться тяжело? Я протёрла глаза. Хорошо.

Это не я пережила боль Алехандро. И я не собираюсь притворяться, что знаю, на что это похоже. Я просто знала, что если бы меня похитили, моя семья быстро заплатила бы за то, чтобы вернуть меня домой, и оказали бы любую мне помощь. Я почти уверена, что они сделали бы это и для любого из моих братьев.

Я покачала головой. Это не поможет мне быстрее одеться. Я бросилась в шкаф, вытащила купленные мной чёрные брюки и нарядную майку. Подойдёт и свитер, который я не надела прошлой ночью. Я нанесла макияж на лицо и расчесала волосы, пока они не стали гладкими. Теперь я выглядела презентабельно. Они знают, как я выгляжу, они были там, когда мы с Алехандро поженились.

Я надела сандалии с ремешками и вышла на улицу за восемь минут. Все трое стояли и ждали, и, как и прошлой ночью, Алехандро казался статуей, когда смотрел на меня. Его братья подняли шум, Хавьер обнял меня, а Франциско поцеловал мою руку.

— Ты прекрасно выглядишь даже в несколько минут. — Он улыбнулся, — Когда мы в следующий раз вернёмся в Мексику, я покажу тебе все достопримечательности. Мы проведём целый день, только ты и я.

Я столкнулась с Хавьером, когда собиралась шагнуть, и почувствовала что-то твёрдое под его курткой. Это было хорошим напоминанием о том, куда я иду.

Это были опасные люди, идущие к своему опасному патриарху и дяде. Я ещё не всё понимаю в этой жизни, но их отца было достаточно, чтобы заставить Алехандро нервничать. Надо об этом помнить.

Мы молча спустились вниз к машине, которую накануне почистили. Там стоял

не тот водитель.

— Что случилось с Эдуардо?

Алехандро искоса посмотрел на меня. — Он был слишком близко знаком с женщиной моего дома?

— Что? — Я чуть не споткнулась, садясь в машину, когда меня поразили его слова. — Он не был со мной знаком.

— Ты обращалась к нему по имени. Он улыбнулся тебе. Это не так работает. — Дверь в машину закрылась, и он закончил, — Ты наша. Другие не могут разговаривать с тобой, даже если они работают на нас.

Я наклонилась вперёд. Я села рядом с Франциско. Хавьер и Алехандро смотрели на нас с другой стороны.

— Я не собираюсь разговаривать только с вами тремя, до конца своих дней. Это не разумная просьба.

Алехандро встретился со мной взглядом, подавшись вперёд.

— Я не собирался просить тебя об этом, но, если бы я хотел, чтобы ты разговаривала только с нами тремя до конца своей единственной жизни, ты бы так и поступила.

Он откинулся на спинку кресла, и я тоже. Моё сердце бешено колотилось, и все хорошие чувства, которые я накопила к нему за последний день, испарились. Вау, он невероятный мудак. Слёзы, которые я не хотела проливать, снова угрожали мне, и я снова сосредоточилась на том, чтобы не пролить их. Это было всё, о чём я могла думать, и это было хорошо, поскольку ребята начали свой быстрый разговор на испанском.

Франциско рядом со мной напрягся.

Я не смотрела ни на одного из них.

Алехандро

сказал мне, что с ним ужасно спорить.

Франциско положил руку мне на колено. — Никто не будет ожидать, что ты ни с кем не будешь разговаривать. Он не это имеет в виду. Мы все становимся немного нервными, когда нам нужно навестить отца.

Я сглотнула. — Просто дай мне знать, чего ты хочешь от меня.

Я схватила свой телефон. В Чикаго мои друзья жили своей жизнью. Если я даже не могу поздороваться с водителем, не вызвав каких-то проблем, я просто поговорю с ними через сообщение. Сначала я выбрала свою подругу Дженис. Она собиралась обручиться со дня на день.

Привет, это Лили. Как ты? Я отправила текст.

Франциско сжал мое колено. — Лили.

Они хотели, чтобы я подняла свою голову, что я и сделала. В противном случае эта поездка на машине затянулась бы.

— Я получаю то, что вы даёте. Да. Я слушаюсь вас, господа. Но есть очень некоторые вещи, о которых я собираюсь возразить вам. Большинство вещей так

или иначе не имеют для меня значения. Но человек, который потерял свою работу, потому что я осмелилась поздороваться с ним? Это не нормально. Ваше суждение о том, что я сделаю или не сделаю, неправильно, и я злюсь. Но я всё равно буду играть свою роль сегодня вечером и каждую ночь, даже если я злюсь. Поверь мне, у всех нас есть проблемы с отцом.

Франциско фыркнул, а затем расхохотался.

— Проблемы с отцом.

— Это не смешно, — Хавьер закатил глаза. — Я же говорил тебе не разговаривать с ним. Есть правила.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. Так это не только Алехандро собирался быть неприятным по этому поводу. Был ещё Хавьер.

— И ты туда же?

— Мне всё равно, так или иначе, — пожал плечами Франциско. — Мне не нравится, что ты сейчас несчастна.

Хавьер покачал головой. — Тебе не все равно. Это чушь собачья, — Он повернулся ко мне, — Ты действительно ходила бы по Чикаго спокойно, зная имена всех членов бизнес-империи твоей семьи?

Я вздохнула.

— Большинство из них, да. Когда мой отец был жив, он устраивал огромные посиделки на заднем дворе. Все они были тётями или дядями и так далее. Они были так представлены. Иногда они умирали, и мы говорили типа «о, как грустно», а потом кто-то говорил что-то религиозное, и тогда мы все двигались дальше. После того, как отец умер, с посиделками было покончено, и я не называла соратников своих братьев тётями или дядями, потому что мы были почти одного возраста. Но они были частью нашей жизни, будто они семья. Никто не обращал на меня внимания, и я не была проблемой.

Хавьер вздохнул.

— Я рад за тебя. У нас тоже было такое. Но когда кто-то забирает члена твоей семьи, и когда знаешь, что тебя предал кто-то, кому доверяли достаточно, чтобы он имел доступ к нам, тогда тебе следует ограничить круг, кому разрешено быть рядом. Ты должен дать понять, что внутри круга нет места людям, которые могут причинить тебе боль. Из-за этого ты не даёшь им возможности узнать тебя, отнять у тебя тех, кого ты любишь. С Эдуардо, вероятно, всё хорошо. Его семья всегда была с нами. Хотя я не думаю, что он собирался причинить тебе боль, из-за того, что ты поздоровалась с ним. Но я не хочу, чтобы он обращал слишком много внимания на тебя, и ты не должна хотеть этого.