Бронепароходы
Шрифт:
Лётчика Свинарёва на «Лёвшине» уже не было. Начальство отозвало всех авиаторов в Нижний Новгород. Покидая Стешу, Свинарёв пообещал, что вот добьёт контрреволюцию — и непременно вернётся с предложением, достойным его серьёзного осознания персоны Степаниды Алексеевны. В мыслях своих Стеша уже не отделяла себя от Свинарёва, и поэтому обида, нанесённая лично ей, казалась Стеше оскорблением для отважного лётчика.
За спиной Стешки появилась Катя — её каюта располагалась рядом.
— Прекрати! — Катя потянула Стешку в коридор. — Не надо его беспокоить!
Рыдающая Стешка убежала в камбуз и принялась громыхать посудой.
Катя
Оглядываясь, будто залезала в чужой дом, она спустилась в машинное отделение. Вахту нёс князь Михаил, и сейчас он был один. Катя ткнулась ему в грудь лицом, и Михаил обнял её.
— Всё, что у нас с тобой происходит, — неправильно! — прошептала Катя.
Михаил, не возражая, грустно улыбнулся.
02
«Кологрив» добрался до промысла, когда день уже клонился к вечеру. На малом ходу форштевень мягко резал тёмную, почти стоячую воду протоки. Роман разглядывал знакомую заводь, берега и пристань. Вроде бы ничего не изменилось, только лес облетел и бурьян полёг. Те же складские сараи, ржавые бочки под навесом, задранные жерди кранов-оцепов, похожих на колодезные журавли, мостки и причаленная баржа — эту баржу Роман привёл сюда в июле. На пристани почему-то даже сторожа не было: может, промысел закрылся, а может, нечего тут сторожить, да и встречать некого. Но это и к лучшему.
«Кологрив» пришвартовался к борту баржи.
— Ощепкин, вытаскивай пулемёты, — распорядился Роман. — На промысел пойдём всей командой, кроме Мальцева. Его оставляю на вахте.
— Зря, что ли, я стрелять учился? — обиделся Мальцев.
— Да он же угонит пароход! — пошутил кто-то, и в команде засмеялись. — Продаст наш груз крёстному в Дюртюлях, пока мы воюем! У него дед — цыган!
— И ничё не цыган! — возмутился Мальцев. — Он турок астраханский!
Вообще-то «Кологрив» был теплоходом, а не пароходом: ходил на дизеле, а не на паровой машине; вместо гребных колёс у него был винт, и труба была низкая и широкая. Но речники привыкли к слову «пароход». Роман подумал, что пароход в одиночку не угнать, а вот теплоход — можно. Однако Мальцев — парнишка честный, хотя и с дурью в башке. Дурь — просто от молодости.
Дорогой на промысел, похоже, никто не пользовался. Расплывшиеся от дождей колеи покрывала нетронутая истлевшая листва — бурая и рыхлая. Лес точно исхудал и насквозь прояснился изнутри; земля, заваленная мусором древесного опада, казалась волосатой. Пахло сыростью и разбухшей почвой. Птицы не чирикали, в пустых кронах синенько мелькало угасшее небо.
Команда у Романа была небольшая, всего восемь человек; Ощепкин и Некрасов несли на плечах толстоствольные пулемёты «льюис» с торчащими прикладами и сошками. На тихой дороге Роман издалека услышал лязг железа и скрип тросов — промысел работал. Роман остановил речников на опушке.
— Не шуметь! — прошептал он.
Посреди
— Заряжай пулемёт, — велел Роман Ощепкину. — Сначала отсюда дадим очередь для острастки. Бей поверх голов.
Ощепкин, кряхтя, принялся устанавливать «льюис», приладил к нему толстый рубчатый диск с патронами и улёгся брюхом на земле. Речники, чуть отступив, наблюдали с любопытством невоенных людей. Роман рассматривал промысел. Сейчас пули гулко пробарабанят по пустотелой вышке, промысел всполошится, и надо будет что-то приказать. Что?.. «Всем оставаться на своих местах, руки поднять; кто сдастся, тому не причинят вреда!..»
— Спокойно, братцы, не дёргайтесь, — раздался чей-то голос за спиной Романа, но Роман не обратил внимания на эти слова.
— Начинай, Ощепкин, — немного волнуясь, скомандовал он.
Его больно кольнуло в плечо.
— Говорено же, не дёргайся!
Роман обернулся. Ему почти в лицо утыкался длинный и тонкий штык, прикреплённый к стволу винтовки. Винтовку держал незнакомый человек в истрёпанной солдатской форме, на его фуражке вместо кокарды топырился бурый бант. Десяток других таких же солдат обступили речников полукругом и тоже целились из винтовок; Ощепкина прижали штыком к земле.
— А этот у них капитан. — Один из солдат показал пальцем на Романа. — Видел его в рубке, когда корабль причаливал.
Роман вдруг понял, что за ними незаметно следили прямо с того момента, как «Кологрив» появился в протоке рядом с пристанью. Сторож просто укрывался где-то в кустах. И теперь команда Романа — в плену.
— Обшарь их, — распорядился бородатый командир.
Несколько солдат, убрав винтовки, ловко обыскали речников, забрали оба пулемёта, а у Романа вытащили наган.
— И всё, что ли? — удивился командир. — Вы только с пулемётами и одним наганом припёрлись? Без винтарей? Вот ведь шпаки полоротые!
— Кто вы такие? — холодно спросил Роман.
— Охрана промысла. — Командир отвечал открыто, без опасений, ведь солдат было больше. — Особый отряд Ижевской народной армии. А вы кто?
Речники выдохнули с облегчением: солдаты — союзники!
— Мы — от флотилии адмирала Старка.
— Свои, значит? — улыбнулся командир, и солдаты опустили винтовки. — Чего ж вы на промысел напасть-то хотели, ишо и с «люисами»?
— Не ожидали увидеть тут ижевцев.
Командир довольно хмыкнул:
— Красные тоже не ожидали. Оченно, бля, удивились недавно.
Солдаты, да и речники, засмеялись.
— Я Лександр Кузьмич. — Командир протянул Роману руку.
— Слушай, Александр Кузьмич, — неловко замялся Роман, — у меня приказ ликвидировать промысел. Оборудование вывезти, вышки взорвать.
— А чтой-то так? — огорчился командир. — Дело-то на мази. Нефти покуда нет, конечно, дак ведь бурят. Рано иль поздно добурятся.
Роман молча пожал плечами.
— Не, брат, — решительно сказал Кузьмич и потрепал Романа по плечу. — У меня приказ ровно в оборот — уберечь промысел. Моих полтора десятка ребят ухлопали, когда мы красную матросню отсюда вышибали. Не обессудь, не могу тебе волю дать. И сила пока за мной. Я здесь главный.