Бронепароходы
Шрифт:
Мысли Романа заметались в какой-то пустоте.
— И как же нам быть, Александр Кузьмич?
— Ну, уж не знаю… — Кузьмич почесал в бороде. — Сгоняй в Сарапул, достань мне другой приказ от командованья. За пару дней управишься.
Речники смотрели на Горецкого. Прибавка за промысел — это хорошо, но опытных фронтовиков им не победить даже с пулемётами.
— Айда к нам, ребята, — миролюбиво предложил Кузьмич. — Посидим, потолкуем. У нас татарская кумышка из Арлана — как бомба в башку! Хрен с ним, с промыслом! Лучше товарищество почтим! Враг-то у нас единый!
Речников явно воодушевила перспектива пьянки.
— Роман Андреич,
А Роман чувствовал, как все его планы валятся куда-то в бездну, даже голова закружилась. Что предпринять?.. Сейчас, на ходу, он ничего не мог придумать. Ему нужна была пауза, чтобы привести мысли в порядок.
— Что ж, пойдём к тебе, Александр Кузьмич, — нехотя согласился Роман.
03
Кумышку, кислую водку из кумыса, пили в домике начальника промысла, в камералке, уже изрядно загаженной солдатами. Кузьмич предложил гостям ночевать на промысле в казармах рабочих, и Роман не возражал: в железном корабельном кубрике осенью было холодно. Речники и солдаты вперемешку сидели за большим лабораторным столом, обожжённом кислотами. Горели лучины, сопел ведёрный самовар, мужиков развезло в тепле, и всем было хорошо. Хмельной Кузьмич в десятый раз говорил Роману одно и то же:
— В Ижевске в исполком иди, там всё решают… Иль бо в Сарапуле к штабс-капитану Куракину, он город брал. Хрен знает, х кому тебе надо… Нас-то Куракин отрядил, а Гольянским фронтом командует Коля Цыганов…
— А где инженер, который промыслом управлял? — спросил Роман.
— Гниду эту в контрразведку отдали. С красными снюхался.
— Как же промысел работает без инженера?
— Да как… Буровой-то мастер остался. Возится там чё-то.
Роман вышел на крыльцо. У стены сидя спал солдат, к его губе прилипла дымящаяся самокрутка. Из дома доносился нестройный пьяный гомон. Роман посмотрел в чёрное небо. Над великими лесами и великими реками тихо и остро горели россыпи созвездий. Крыши сараев посверкивали изморозью.
Сейчас, когда ничто не мешало, Роман мог спокойно подумать, как же ему быть. Затея с уничтожением промысла провалилась. А без оборудования Глушкова соваться к «Шеллю» не имеет смысла. И нельзя везти груз в Уфу — рано или поздно там кто-нибудь вскроет ящики. Кругом тупик!
Роман едва не застонал от досады. Ведь у него почти всё получилось!.. Почти всё!.. Неужели он сдастся? Неужели все усилия напрасны?.. Нет! Ему нужна вторая попытка. Он снова явится сюда, на промысел, но теперь уже с вооружённым отрядом, и никто его больше не остановит. Интерес «Шелля» не пропадёт, необходимо только суметь правильно его организовать. И он, Роман Горецкий, сумеет. Ящики с ценностями Госбанка должны ждать его здесь, на промысле. Их надо спрятать, чтобы никто не отыскал. А как?..
И Роман догадался. Один раз ящики уже пережили крушение планов — пролежали несколько дней в трюме утонувшей «Боярыни». Пролежат и другой раз, ничего им не сделается. Нужно затопить «Кологрив» вместе с грузом. Потом, когда будет удобно, он, Роман, достанет ящики обратно, как достал с «Боярыни». И есть только одно требование к затоплению теплоходика: никто не имеет права знать, на дне какого омута упокоится несчастный «Кологрив»!
В доме раздавалось хмельное пение — солдаты и речники напились так, что утром ничего не вспомнят. Зачем же упускать момент? Чего тянуть?.. Свой план Горецкий додумывал уже на ходу — он шагал по тёмной
План сложился простой и ясный — каким и бывает хороший план. Роман угонит «Кологрив» и неподалёку в протоке отправит его на дно: он заметил там глубокую заводь. На «Кологриве» есть лодка — матрос Мальцев выпросил её в Дербешском затоне; на лодке Роман сплывёт до устья Белой и дальше вниз по Каме — до флотилии Старка. Федосьев сказал, что Старк знает о намерении Романа уничтожить промысел. Значит, Роман сообщит адмиралу, что охрана промысла расстреляла «Кологрив» из орудия, а уцелевшие члены команды выбрались на берег и, плюнув на всё, ушли в ближайшую деревню. Вряд ли Старк будет проверять эту версию и повернёт на промысел. И Романа повезут в Уфу. А брошенная им команда пускай решает сама, куда ей податься.
…«Кологрив», конечно, стоял у баржи. Во тьме чуть светлели надстройка и рубка. На судне вахтенным оставался матросик Мальцев, и он, похоже, спал — окна рубки были чёрные. Однако на мостках Роман услышал какой-то стук.
Молоденький Мальцев не выдержал терзаний любопытства. Поняв, что до утра никто на судно не явится, он решил заглянуть в загадочные ящики — почему капитан запретил их трогать?.. Мальцев откинул створку люка, спрыгнул в трюм и пожарным топором отдирал крышку от верхнего ящика.
Роман едва не задохнулся в ледяном бешенстве. Конечно, он учитывал присутствие вахтенного — и хотел просто отослать его на промысел. Но сейчас этот дурачок, запалив спичку, по слогам читал надпись на внутреннем коробе:
— Го-су-дар-ств… тв… вен-ный… банк…
Роман негромко свистнул. Мальцев обернулся и выронил спичку.
— Ой!.. Господин капитан!..
— Удовлетворён? — сквозь зубы спросил Роман.
Мальцев жалко засуетился в трюме, будто в разрытой могиле:
— Простите, Роман Андреич!.. Лукавый попутал!.. Я не растреплю, душой своей клянусь!.. Я всё-всё закрою, как было, никто не догадается!..
Он выбросил топор на палубу и принялся прилаживать крышку обратно.
Роман смотрел на старания матросика и молчал. Мальцев всё равно проболтается — не сегодня, так послезавтра, когда осмелеет. Но дело не в нём. Роман осознал, что он, оказывается, не верит не только Мальцеву — он вообще не верит судьбе. Нельзя полагаться на удачу, на добрую погоду и на людские обещанья от чистого сердца. Убить бы Мальцева — и конец опасениям. Однако своими вихрами Мальцев так похож на Алёшу Якутова… Неужели придётся взвалить на себя непосильный груз — жить под угрозой разоблачения?..
Роман словно бы не успел себя поймать. Он схватил пожарный топор, нагнулся над проёмом трюма и рубанул Мальцева по затылку. В последний миг он зажмурился — словно давал кому-то шанс отвести его руку, но звёздный блеск был неподвижен. Мальцев тупо взмыкнул и ткнулся лицом в ящик.
…Он снял швартовы, слез в машинное отделение и запустил дизель, поднялся в рубку и взялся за штурвал. «Кологрив» малым задним ходом тихо пополз вниз по протоке. До примеченной заводи было совсем не далеко. Роман поспешил из рубки на нос и сбросил якорь, затем снова нырнул в машинное и остановил двигатель. Раздевшись до подштанников, чтобы не испачкаться в крови, Роман выволок тело Мальцева из трюма, притащил из форпика цепи — боцманский запас, обмотал труп и спихнул его с палубы. У борта бултыхнуло.