Брежнев
Шрифт:
Виктора Васильевича перевели в следственное управление МВД на низкую должность заместителя начальника отдела по расследованию уголовных дел о преступных посягательствах на грузы…
Сергей Медунов прославился невиданным самодурством. Например, приказал бульдозерами снести все парники, в которых люди выращивали для себя овощи. Распорядился превратить Краснодарский край в зону для некурящих. Курение было запрещено во всех общественных местах. Ничего из этого не вышло, но краснодарский опыт изучали по всей стране.
О ситуации в крае написала газета «Советская Россия».
«Сколько гнева, – вспоминал тогдашний руководитель газеты Михаил Федорович Ненашев, – обрушилось на голову главного редактора со стороны Михаила Васильевича Зимянина за это, по его мнению, необдуманное выступление, которое, как замечено было в беседе, противоречит позиции ЦК КПСС».
Когда Андропов стал вторым секретарем ЦК, он не выдержал и обратился к Брежневу по поводу Медунова. Разговор был телефонный. В кабинете генсека в тот момент находился его охранник Владимир Медведев.
Выслушав Андропова, Леонид Ильич спросил:
– Что же делать?
– Возбуждать уголовное дело, – предложил Андропов, – Медунова арестовать и судить.
– Юра, этого делать нельзя, – сказал Брежнев. – Он руководитель большой партийной организации, а теперь его – под суд? Мы опоганим хороший край.
Единственное, на что согласился Брежнев, – переместить Медунова на менее видную работу, был такой эвфемизм в партийной канцелярии.
Медунов рассказывает об этом так:
– Меня пригласил к себе Горбачев, сказал: «Сейчас пойдем к Андропову. Разговор будет неприятный». Андропов объявил: «Время пришло отозвать вас в распоряжение ЦК и дать другую работу. Министерств свободных нет, пойдете пока заместителем». Ни упреков, ни объяснений. Всё у меня внутри заклокотало. «Я пойду к Леониду Ильичу». – «А вот этого делать не надо. Леонида Ильича нам надо беречь». В Краснодаре собрали пленум, я простился… Всех предупредили, чтобы никаких вопросов.
Сергея Медунова назначили заместителем министра, он занимался заготовкой плодоовощной продукции. Все понимали, что это пересадочная станция. Но каким будет завершение пути? Многие были уверены, что Медунова ждет тюрьма. И ошиблись. Он, правда, лишился партбилета, но преспокойно ушел на пенсию и даже сохранил золотую звезду Героя Социалистического Труда.
Таким же фантастическим умельцем был Шараф Рашидович Рашидов, избранный первым секретарем ЦК Узбекистана еще в марте 1959 года. Никто тогда не мог предположить, что он поставит рекорд и просидит на этой должности двадцать четыре года.
Шараф Рашидович сделал ставку на выращивание хлопка и каждый год увеличивал его поставки. Хлопок был очень нужен стране, особенно военной промышленности, поэтому Рашидов получил две звезды Героя Социалистического Труда, десять орденов Ленина и даже Ленинскую премию – партийные руководители, собрав все ордена, какие было можно, уже не знали, чем себя еще порадовать.
Пока Рашидов давал стране хлопок, в Москве ему разрешали править республикой так, как он считает нужным.
Он создал прочную систему личной власти, пристроил на хорошие должности
Рашидов, по существу, восстановил в республике клановую систему, которая контролировала целые области. На все важные должности назначались только свои люди.
Сила Рашидова состояла в умении поддерживать добрые отношения с максимально большим количеством высокопоставленных чиновников в Москве. Всех, кто приезжал в республику, старались хорошо принять и ублаготворить.
Александр Яковлев, который в начале 1970-х руководил отделом пропаганды ЦК, рассказывал:
– Я однажды ездил в командировку в Узбекистан. Меня поселили в партийной гостинице, обильно кормили. Уезжая, я потребовал, чтобы с меня взяли деньги. Они наотрез отказывались. Прибежал перепуганный директор гостиницы: «Да как же это? Мне даже нельзя об этом доложить. Нас же с работы поснимают». Я настоял и заплатил. По-моему, именно с тех пор у меня отношения с Рашидовым и не сложились.
– А Леонид Ильич любил его только за успехи в хлопководстве? Или что-то еще было?
– У Брежнева была слабость к наградам и подаркам. Не то, что он был жадным. Ему был приятен сам факт внимания. Рашидов умел этим пользоваться. Он ко всем ходил с подарками – и в сельскохозяйственный отдел ЦК, и в другие. Приезжая в Москву, в своей резиденции он устраивал роскошные обеды, звал нужных людей, которые были ему благодарны.
Карен Брутенц вспоминал, как Рашидов, который возглавлял делегацию в Ирак, привез оттуда Леониду Ильичу дорогую золотую статуэтку.
Подарки хозяину страны и его приближенным дарили во всех республиках. Но никто не умел делать подарки лучше Рашидова, который знал вкусы и пристрастия московских начальников. С пустыми руками ни один ответственный работник из Узбекистана не возвращался. Особо нужным подарки привозили круглый год.
Бывший первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии Филипп Бобков писал, что Рашидов сделал члену политбюро Андрею Кириленко царский подарок – преподнес ему для жены и дочери шубы из уникального каракуля специальной выделки.
Когда в Ташкент прилетел зять Брежнева заместитель министра внутренних дел СССР Юрий Михайлович Чурбанов, встречать его на аэродром приехал сам Рашидов. Он ждал гостя на летном поле. Сразу повез завтракать в гостиницу, потом пригласил к себе в ЦК, рассказывал о положении в республике, был любезен и внимателен.
Шараф Рашидович не был очень близок к Брежневу. Леонид Ильич не приглашал его к себе домой. Зато в окружении генерального секретаря Шарафа Рашидовича привечали. Рашидов не просил встречной услуги за только что оказанную любезность. Ему важно было повсюду иметь друзей, которые предупреждали бы любую неприятность.
В отдел пропаганды ЦК приходили письма, в которых обращалось внимание на неблагополучие в Узбекистане – непомерное восхваление республиканского руководства, проявления национализма, в частности в выступлениях президента Академии наук Муминова, родственника Рашидова.