Брежнев
Шрифт:
Сильная сторона Брежнева – умение проявить внимание к первым секретарям обкомов и крайкомов. Он не жалел времени на телефонные звонки. Один из секретарей, дежуривших в приемной генерального, Николай Алексеевич Дебилов рассказывал, как Брежнев частенько говорил:
– Что-то я давно с таким-то не разговаривал. Соедини. Первые секретари были одной из главных опор режима, потому Леонид Ильич старался с ними ладить. Первые секретари встречались в Москве на сессиях Верховного Совета и пленумах ЦК, общались в номерах гостиницы «Москва»,
Первый секретарь обкома мог рассчитывать на особое внимание руководства партии. Приезжая в Москву, он стучался в самые высокие кабинеты и не знал отказа. Брежнев понимал, как важно первому секретарю обкома, вернувшись домой, со значением произнести: «Я разговаривал с генеральным. Леонид Ильич сказал мне…»
«Брежнев принимал „нашего брата“ охотно, нередко допоздна, до одиннадцати-двенадцати ночи, – вспоминал бывший первый секретарь Томского обкома Егор Кузьмич Лигачев. – Иногда принимал группами, тогда мы рассаживались в его кабинете, кто где мог, если не хватало мест – садились на подоконник. Я редко ходил на коллективный прием, там нельзя было поставить областные вопросы, а второй раз заходить как-то неудобно».
Томск давал военно-промышленному комплексу пятьдесят процентов оружейного плутония – начинки для ядерных ракет. Среди секретарей обкомов Егор Лигачев был фигурой заметной.
Генеральный секретарь всегда знакомился с новыми руководителями областей и краев. В 1966 году Леонид Ильич принял сразу двух кандидатов в первые секретари – Ивана Алексеевича Мозгового ЦК Украины прочил в первые секретари Ровненского обкома, а Якова Петровича Погребняка – в первые секретари Ивано-Франковского. Брежнев пребывал в прекрасном настроении, вспоминал о днях, проведенных в Закарпатье сразу после окончания войны. Поговорив с гостями, попросил Суслова зайти.
Когда тот появился, спросил:
– Ну, что делать, Михаил Андреевич?
– А в чем проблема? – уточнил Суслов.
– Да вот, пришли Мозговой и Погребняк и хотят должность не ниже первого секретаря обкома, – с деланым возмущением сказал Брежнев.
– А что вас беспокоит, Леонид Ильич? – поинтересовался Суслов.
– Им еще и сорока нет, будут самыми молодыми первыми секретарями в стране.
– Так это же неплохо, – поддержал Суслов игру.
Брежнев пожал обоим руки и пожелал успеха.
В 1967 году Брежневу на смотрины привели Виталия Ивановича Воротникова – утверждаться на пост председателя облисполкома в Куйбышеве. Воротников отметил, что генеральный погрузнел, говорит хрипло. В руке держал янтарный мундштук. Сигареты по одной приносил сотрудник охраны – Брежнев всякий раз звонил ему. Пояснил:
– Бросаю курить. Врачи требуют.
В честь пятидесятилетия Октября 4 ноября в Кремлевском дворце съездов устроили торжественное заседание, потом прием. Брежнев был в превосходном настроении, шутил.
Через четыре года,
Тот доброжелательно спросил:
– Ну, как настроение?
Расспросил о положении в Куйбышевской области – о зимовке скота, о наличии кормов, о состоянии озимых. Беседу вел свободно и заинтересованно, стремился произвести впечатление. Но выглядел похудевшим, усталым, болезненным. Одну сигарету прикуривал от другой. Пил кофе с молоком. Кашлял и говорил хрипловатым голосом.
Брежнев спросил Воротникова, проявив знание его биографии:
– Давно в Воронеже не был? Остались в городе родственники?
– Давно, – ответил Воротников, – с 1963 года. Ну а родственников, особенно дальних, более чем достаточно.
– Смотри, не поддавайся, – засмеялся Брежнев, – а то сядут на шею.
Он рассказал, что, когда начал работать в ЦК, к нему пошли письма и ходоки от «родственников». Одна настойчивая женщина пробилась на прием. Вошла и бросилась обниматься: «Дядя Леня!»
– А я ее в первый раз вижу, племянницу.
Леонид Ильич готов был помочь, особенно если дело касалось личной просьбы.
Александр Бовин вспоминал, как в Ульяновске после торжественного мероприятия, когда сели за стол, Брежнев, расслабившись, сказал:
– Я сейчас вроде как царь. Только вот царь мог деревеньку пожаловать. Я деревеньку пожаловать не могу, зато могу дать орден.
«Брежнев любил обставить все таким образом, – вспоминал Николай Байбаков, – чтобы казалось – с тобой беседует не только генсек, но и добрый и внимательный человек. Сильной стороной Брежнева было умение расположить к себе».
Даже в отпуске два-три часа в день он проводил у аппарата ВЧ, разговаривая с секретарями обкомов, расспрашивая об их нуждах и проблемах.
9 мая 1974 года днем, когда первый секретарь Воронежского обкома Виталий Воротников сел обедать, в его квартире зазвонил аппарат ВЧ. Снял трубку, телефонистка предупредила:
– Даю Москву.
И он услышал голос Брежнева:
– Здравствуйте, Виталий Иванович! Сердечные поздравления по случаю Дня Победы, наилучшие пожелания вам и прошу передать также товарищам и семье.
Воротников стал благодарить.
Брежнев спросил:
– Наверное, оторвал вас от праздничного стола? Это правильно, такой день грех не отметить.
По голосу было похоже, что и он сам тоже отмечает:
– Радуюсь вашим успехам. Прошлый год был знаменателен и для страны в целом. Надо закрепить успехи. Мне очень нужна ваша поддержка. Дела нам предстоят большие и важные.
Брежнев расспросил о ситуации на селе, поинтересовался, прошли ли дожди, как идет весенний сев, сколько погибло озимых. Советовал посеять больше ячменя. Потом вспомнил военное прошлое: