Брежнев
Шрифт:
– Что это за деревья?
– Не знаю, Алексей Николаевич.
– А что вы вообще сажаете вдоль дороги и какую цель при этом преследуете?
Тот же ответ. Рассердившись, Косыгин дал точную рекомендацию, какие деревья следует сажать в этом районе.
– Будет сделано, – заверили его.
В другой раз Косыгин, увидев водохранилище, начал расспрашивать, сколько в нем воды и как она расходуется. Последовали сбивчивые и неуверенные ответы. Тогда Алексей Николаевич стал на глаз прикидывать площадь водной поверхности, множить полученное
– Будет исполнено! – услышал в ответ…
Конечно, беда, коль в начальники выходят люди, которые не в состоянии ответить на элементарные вопросы. Но ведь Косыгин же и назначал таких людей. Или как минимум заботился о сохранении системы, при которой некомпетентные люди занимали руководящие должности. И кроме того, производит впечатление непоколебимая уверенность в том, что нужно даже по мелкому вопросу давать указания!
Вроде неплохо, если глава правительства способен объяснить районному руководителю, какие деревья ему сажать. Но лучше бы председатель Совета министров нашел пути к оздоровлению экономики всей страны…
Министр охраны общественного порядка РСФСР Вадим Тикунов пришел к Косыгину с просьбой разрешить заменить личному составу милиции синие рубашки на рубашки стального цвета и перейти на саржевую ткань.
– Почему вы хотите сменить рубашку на саржевую, а не на штапельную? – поинтересовался глава правительства.
Штапельными в те времена называли химические волокна. Косыгин был тогда большим энтузиастом синтетики. Тикунов ответил, что штапельные обойдутся вдвое дороже.
– А сколько будет стоить саржевая рубашка? Тикунов не смог ответить на этот вопрос.
Алексей Николаевич разозлился: как же можно приходить к главе правительства, не приготовившись? Текстильщик Косыгин тут же прикинул стоимость рубашки и победоносно посмотрел на министра. Тот ушел пораженный. Надо для справедливости заметить, что предложение Тикунова было принято. Стоимость рубашки подсчитали экономисты, от министра этого не требовалось…
14 октября 1964 года на пленуме ЦК, после того как Брежнева избрали первым секретарем, он поблагодарил товарищей и перешел к следующему вопросу:
– Нам надо рассмотреть вопрос о председателе Совета министров СССР.
Зал сразу зааплодировал.
По договоренности выкрикнули фамилию Косыгина.
– Это совпадает и с мнением президиума ЦК, – сказал Брежнев. – Других предложений нет, товарищи? Я голосую. Кто за то, чтобы рекомендовать президиуму Верховного Совета СССР назначить председателем Совета министров СССР товарища Косыгина Алексея Николаевича, прошу членов ЦК поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Нет. Кто воздержался? Нет.
Зал охотно зааплодировал.
– Давайте проголосуем все вместе, – предложил Брежнев, – и кандидаты в члены ЦК, и члены ревизионной комиссии. Я голосую. Кто за то, чтобы товарища Косыгина рекомендовать председателем Совета министров
В стенограмме помечено: «Бурные, продолжительные аплодисменты. Все встают».
Косыгин вышел на трибуну:
– Товарищи! Хочу поблагодарить вас за то большое доверие, которое мне оказано сегодня. Со своей стороны приложу все силы, знания, умение, чтобы оправдать ваше высокое, большое доверие, буду стремиться к тому, чтобы выполнить его с честью.
Алексей Николаевич получил еще одну порцию «бурных аплодисментов», и на этом пленум закрылся.
Смерть жены
Сталинские годы наложили неизгладимый отпечаток на характер Косыгина и даже на выражение лица – «устало-досадливое», говоря словами Солженицына.
Впрочем, лицо главы правительства не всегда хранило выражение легкого разочарования. В хорошей компании и после дозы горячительных напитков обычно зажатый, напряженный, даже угрюмый Алексей Николаевич разительно менялся. Он предпочитал молдавский коньяк. Жена не позволяла ему часто расслабляться. Да и сам он побаивался давать себе волю.
В конце августа 1970 года Косыгин был в гостях у первого секретаря ЦК компартии Украины Петра Шелеста. Тот записал в дневнике:
«Пригласил Косыгина поехать посмотреть рисовые поля и некоторые колхозы и хозяйства Крымской области. Он, против обыкновения, дал согласие с большой охотой, это, очевидно, потому, что в Крыму в это время не было Брежнева. Рисовые поля посмотрели в Красноперекопском районе на Северо-Крымском канале. Рис отличный, огромные плантации. На Косыгина это произвело большое впечатление, он подробно всем интересовался.
Затем посетили комплексное хозяйство – колхоз «Дружба народов». Здесь осмотрели виноградники, сады, животноводческий комплекс, винзавод и консервный завод, новый поселок городского типа. Косыгин заявил, что он нигде и никогда такого хозяйства не видел.
Вечером в Симферополе хорошо посидели. Косыгин изрядно выпил, поздно ночью я его едва довез на дачу. Он попросил меня никому о его состоянии не говорить. Как можно это сделать, если были вместе? Не стоит об этом просить, должна быть честность».
Судя по словам Шелеста, выпивая, Алексей Николаевич быстро терял контроль и становился другим человеком. Поэтому жена и не любила, когда он брался за рюмку.
«Смысл жизни Косыгина заключался в работе, – рассказывал руководитель Госплана Байбаков. – Даже на прогулках в Кисловодске в дни отпуска или в командировках по стране или же за рубежом разговоры мы вели, как правило, о делах.
За много лет ни я, ни другие его заместители, которые жили в одном доме по Воробьевскому шоссе, ни разу не бывали в его квартире. И только дважды, в два его последних юбилея, я побывал у него на даче.