Бремя империи 2
Шрифт:
Одна снайперская винтовка – сделанная на базе М16А4, недавно снятой с вооружения САСШ – но сильно переработанная. Калибр – наш, русский, 6,5 автоматный, ствол – холодная ротационная ковка, двадцать дюймов. Вместо идиотской системы отвода пороховых газов прямо в механизм винтовки – вполне цивильный, скопированный у последних германских образцов газоотвод с коротким ходом поршня. Приклад – откидной, с поворотной щекой, не раскладной как любят в САСШ, а скопированный с нашего штурмкарабина Драгунова. По американской моде – рельса для установки прицельных приспособлений,
Вот черти… Если бы глушитель к ней был – сменил бы Эрму на это. Эрма потяжелее и подлиннее, неудобнее короче. Эрма – для дистанций, а в городе какая дистанция – через дорогу стреляешь. Но наличие глушителя в условиях городского боя перевешивает все остальные соображения.
Три штурмовые винтовки – на вид похожи на наш АК, но тоже творчески переработанные. У каждой – регулируемый по длине приклад, гибрид нашего и американского, прицел "рефлекс" на цевье, передняя рукоятка с сошками в ней. На одной – вместо передней рукоятки – гранатомет подствольный, под гранату американского стандарта, но там ствол не вперед сдвигается как на американском образце – а вбок, причем и вправо и влево можно. Тоже наш патрон, 6,5. И, напоследок – пулемет, чешской разработки, с ним я знаком плохо – приклад как у нашего ПКМ, коробка с патронами на американский манер крепится не внизу, а сбоку. Длинный тяжелый ствол с воронкообразным, а не щелевым пламегасителем, тоже прицел "Рефлекс", приклад складывающийся, на вид – солидная машина.
Две разгрузки – фонари, рации, автоматные магазины – пошиты непонятно где, хотя вид знакомый – используются в армии Британии и САСШ, у нас несколько другие по виду.
Еще и два пистолета – тут без вопросов, чешские CZ во всем мире ценятся, а это одни из лучших моделей – восемнадцатизарядные, со стальной полноразмерной рамкой и двусторонним предохранителем.
В целом – удачно экипировались, суки, не хуже нас. И это – одна группа, а сколько еще таких по городу? Повезло кстати – если бы они первые начали – в минуту бы нас раскатали.
Тяжело дыша, снизу поднялся Козлов – ружье было за плечом, в руках он нес еще один чешский автомат с подствольником, две разгрузки, набитые "во все дыры", два пистолета засунуты за пояс спереди. Автомат на предохранителе стоит – все я вами ясно, дитя асфальта. Хорошо, что на предохранителе, а то и до случайного выстрела недалеко.
– Дверь закрой.
– Что, простите?
– Дверь закрой на ключ! Ты гостей еще ждешь?
– А, простите…
Дверь хорошая, стальная. Такую не факт, что и автомат пробьет. Хорошо тут засели…
– Круто…
Я обернулся – более старший русский пацан осмелился таки отойти от сестер и робко прикасался к цевью стоящей у стены снайперской винтовки. Увидев, что я на него смотрю, он отдернул руку как от огня, сделал пару шагов назад.
– Не бойся. Тебя как звать то?
– Александром –
– Как и меня значит – я взял один из чешских автоматов в руки, отсоединил магазин, лязгнул затвором, выбрасывая патрон из патронника, протянул автомат пацану
– Держи
– Ну, незаряженный…
Я поднял брови
– Заряженный хочешь?
– Хочу! – с каким-то вызовом ответил пацан
– Зачем?
– Родину защищать!
Я аж рассмеялся – вот растет смена ведь…
– Родину… А сможешь?
– Смогу!
– Не вопрос – я присоединил обратно магазин, проверил, нет ли гранаты в гранатомете, поставил на предохранитель – держи. Затвором не щелкать, младшим не давать. Если кто в дверь полезет – зови. Боевая задача ясна?
– Ясна
– В армии отвечают "так точно"
– Так точно!
– Молодец – я повернулся к отцу – поговорим, пока время есть?
– Поговорим… – он еще с подозрением смотрел на меня
– Не здесь. Ротмистр Голощекин, держать дверь. За детей отвечаешь, чтоб руками лишнего не лапали – я показал на стоящее у стены оружие, при детях и без присмотра его оставлять было категорически нельзя.
– Есть.
Козлов пошел в одну из боковых дверей, выходящих в холл, я направился с ним. По его некоей неуверенности – он, например, спутал, как открывается дверь в комнату – на себя или от себя – я заключил, что это или не его квартира, или они только что сюда переехали.
– Остальные где? Вас же тут две семьи.
– Юсеф в соседней комнате… с женщинами.
– Чего же тебя не прикрывает?
– Ему на улицу не выйти – что ваши убьют, за то что араб, что свои – свои вообще на куски разорвут.
– Молодец. Под дамской юбкой сидит. Зови.
Козлов (я даже его имени не узнал, Козлов да Козлов – на языке эта фамилия) подошел к двери в соседнюю комнату – она оказывается была скрыта за ковром, несколько раз стукнул условным сигналом…
– Кстати – квартира ваша?
– Квартира моя, эфенди…
Местный "высший свет" я не знал, и поэтому вышедшего из-за ковров человека я не узнал. Араб как араб – невысокий, с более темным чем у русских цветом кожи, короткими, прямыми с проседью волосами, аккуратной щеточкой усов. Обычная, но дорогая туристическая одежда, пошита по виду в ателье на заказ. На пальцах белые полоски – понятно, кольца снимал, арабы обожают золото, а сейчас за хорошее кольцо на улице не палец – всю руку отхватят и ни на секунду не задумаются. В целом – квартира богатая – почти пентхаус, последний этаж. То-то одна дверь на лестничной клетке…
– Юсеф Калед – он протянул руку, я пожал ее по-русски, одной рукой, а не двумя, как это было принято у арабов. Рука сухая и сильная. Аккуратный, слишком безошибочный русский язык – русские так не говорят. Интересно, кем он работает?
– Эфенди меня называть не стоит. Господин старший лейтенант будет точнее…
– Извините, для меня так привычнее…
– Сразу к делу – с оружием знакомы? Где работаете?
– Я главный инженер нефтеперегонного комплекса, эфенди. С оружием не знаком – совсем…